Черная луна
Шрифт:
Соло молча поднял стакан, чокнувшись с приятелями и не сводя с них тревожного и абсолютно трезвого взгляда, так как Лира уже явно дошла до своей кондиции, а Айво был на полпути к этому.
Тут оборотень, словно прочитав его мысли, бодро заявил:
— Слушай, приятель, расслабься, а? Народ, тут, понимаешь ли, веселиться, отдыхает душой, а ты сидишь, надувшись на весь белый свет, и портишь нам настроение. Эй, ты куда собрался? Сядь, я сказал, и выпей! И не спорь! Скоро здесь все будут в доску пьяные, так что стыдиться некого.
— Ага, — с готовностью кивнула она, — только гитару дайте. Ну, или что другое, музыкальное…
— Эй, любезный! — рявкнул Айво на весь зал, грозно глядя на знакомого бородача, который от неожиданности даже подпрыгнул. — Гитару и арсита, живо!
Бородач послушно куда-то смылся, быстро вернувшись с довольно потрепанной и обшарпанной гитарой, а на их столе появилось еще несколько объемных кувшинов.
— Такая сгодиться? — спросил бородач, протягивая эльфийке гитару. — Других не держим…
— Ничего, с пивом потянет, — рассеяно отозвалась девушка, старательно настраивая видавший виды (и большие драки) инструмент непослушными пальцами.
— Ну что, народ, — Айво усадил бородача за их столик и налил всем выпить, — гулять, так гулять!
Лира чокнулась со всеми, бодро выпила, закрыла глаза и начала играть. Непослушные пальцы с поразительной легкостью перебирали знакомые с детства жесткие струны, голос звенел в откуда-то взявшейся тишине, а когда песня закончилась, вокруг загремели стулья и послышался одобрительный гул громких аплодисментов.
— Чудо, давай нашу! — Айво придвинулся к ней ближе, отчаянно стараясь не свалиться со стула.
Лира открыла глаза и обнаружила, что выпивающий народ побросал свои столики, и расселся вокруг них на стульях или на полу, вооружившись арситом, а гуляющие на улице удрали от костров и заглядывали в окна, облокотившись о подозрительно трещавшие деревянные подоконники. Заглядывали и с самым внимательным видом, на который только были способны, слушали.
— Нашу, так нашу! — догадавшись, о чем речь, охотно согласилась девушка, и с чувством запела ту самую лесную песню, которая совершенно случайно всплыла в ее памяти прошлой ночью, возле костра.
Запела и словно снова перенеслась на ту далекую призрачную поляну, очутившись среди вековых древесных стволов, в родном племени… Неожиданное видение вновь растревожило память, разбудив память о дедушке. Как же давно она его не видела и как сильно соскучилась! Теплое воспоминание о единственном родном существе скользнуло по щекам легкими прозрачными каплями соленых слез, и Лира непроизвольно посвятила эту песню ему, пообещав себе, что обязательно доберется до Магов, живи они хоть в самой преисподней.
Когда отзвучали последние аккорды, и затих ее негромкий нежный голос, Лира открыла глаза, вытерла случайные слезы платком, который ловко подсунул все понявший оборотень и увидела уже знакомую
— Ну, ты даешь, подруга! — с уважением сказал бородач, с умным видом потирая подбородок и пытаясь не свалиться со стула. — Давай еще что-нибудь сыграй, надо народ в себя приводить. А то он, понимаешь ли, расфилософствовался тут…
Лира послушно выпила заботливо подсунутый кем-то арсит, и все началось по новой. Какие-то песни народ узнавал, и тогда рев многочисленных пьяных глоток грозил обрушить соломенную крышу таверны. Незнакомые же песни слушали в полной тишине и с повышенным вниманием.
Очередная песня отзвучала, народ, соответственно, начал требовать продолжения банкета, однако арсит по непонятным причинам уже успел закончился, из-за чего поднялся дикий шум и Лира, обрадованная передышкой, положила тяжелую голову на стол, немедленно провалившись в какую-то разноцветную дыру.
Глава 7: Храм Божественной земли
— Подъем! — громко потребовал чей-то смутно знакомый голос, и Айво с грохотом приземлился с кровати на пол. Впрочем, он не был твердо уверен, что то, на чем он только что крепко спал, было кроватью, а то, на что он упал — пол.
— Какого черта! — простонал он, морщась от дикой головной боли и старательно пытаясь сфокусировать взгляд на смуглом лице сидящего рядом темноволосого человека.
— Помочь? — заботливо поинтересовался тот и, не дожидаясь ответа, вылил на оборотня кувшин ледяной воды.
— Достаточно! — взвыл Айво, немного протрезвев и вспомнив, что этого мучителя зовут, кажется, Соло и что они, вроде, куда-то вместе едут. На этом воспоминания странным образом обрывались.
Он потер ладонями виски и лоб, отчаянно пытаясь припомнить события прошлого вечера, но, к своему стыду, так ничего и не вспомнил. Кроме душещипательной песни Лиры.
— А где чудо? — проявил вялую заботу оборотень, болезненно морщась от яркого солнца.
— Вот об этом-то я и хотел тебя спросить, — терпеливо ответил Соло. — Ее ищут по всей гостинице и пока нигде не могут найти. Ты не помнишь, куда вчера уложил ее спать?
— А-а-а… Э-э-э… — Айво честно постарался глубоко задуматься, но это оказалось слишком больно, и единственное, что он смог выдавить из себя, было: — А что, это я ее укладывал?
— Так, понятно, полная амнезия прошедшего вечера, — Соло тоже болезненно поморщился, потирая лоб, — тогда пошли ее искать.
— Я мигом, — оборотень попытался встать, что ему удалось далеко не сразу, и, пошатываясь, принялся искать свою обувь, так как спал он в одежде. — Слушай, а что вчера все-таки произошло? — он нашел один ботинок в дальнем темном углу под кроватью, а другой почему-то в пыльной печке, снова сел на пол и принялся медленно обуваться.