Черная Луна
Шрифт:
Ждать, пока она проявит себя, побежит по синапсам волнами возбуждения, и тогда… На лице Джедиана появилось безумное выражение, такое, что стоящий подле кресла Бейкер инстинктивно отступил на шаг, не понимая, что творится с господином Ланге, глаза которого вдруг вспыхнули тем блеском, что бывает у зверя, уже загнавшего добычу и предвкушающего сладостный миг последнего рокового удара…
«…Тогда разум, не сумев оценить полученной информации, начнет искать к ней ключ, пытаться переварить то, что ему подсунут вместо нормальной человеческой памяти…»
Джедиан чувствовал, что он прав. Тысячу, миллион
И тут же он задался новым вопросом: каким должен быть подопытный?
Некоторые критерии напрашивались сами собой: им должен стать мужчина, здоровый, хорошо развитый, не старше сорока лет, с уравновешенной психикой, стойкий к стрессам…
Желательно, чтобы он оказался сиротой. Поразмыслив над перечисленными в уме пунктами, Джедиан немного поостыл. Найти подходящего кандидата будет трудно. Очень трудно, хотя вокруг живут тысячи сирот мужского пола и нужного телосложения… но не физические данные в конце концов являлись решающими для того, что задумал Ланге.
Он очень хорошо понимал, какой стресс обрушится на подопытного… В свое время он пробовал реабилитировать душевнобольных и преступников, имплантируя им чужую память, но своя собственная при этом никогда не уничтожалась до конца, и очень быстро наступало катастрофическое раздвоение личности и сознания с самыми неблаговидными последствиями для окружающих и самих подопытных.
Только в одном случае ему удалось справиться с проблемой. Тем уникальным человеком был, как ни странно, свежий труп преступника, казненного за многочисленные зверские убийства. В его случае предсмертный шок оказался так сильно закреплен в сознании, что после реанимации вторая, вживленная личность не выступила на первый план, а осталась в тени, постепенно проявляя себя. Только этот эксперимент оказался успешен, этот метод «лечения расстрелом», как окрестил его Воронцов, казался столь жесток и бесчеловечен, что адмирал, который в то время был занят построением Конфедерации, запретил своему племяннику упоминать о данном опыте даже в узких кругах.
Значит… ему нужен труп!
— Анри, — он поднял взгляд на ученого, который ровным счетом ничего не понимал во внезапных переменах настроения своего босса. — Скажи, Анри, где больше всего сильных, здоровых, устойчивых к стрессам, волевых личностей?
— В армии, сэр, — не задумываясь, ответил Бейкер.
— Правильно! — Джедиан прихлопнул рукой собственное колено. — В армии… А ведь я знаю… знаю, где много нужных нам людей… У которых нет родственников, которым уже давно все равно… которых никто не будет искать и чью память очень легко заместить экспериментальной информацией!
— Где, сэр?! — оторопело переспросил молодой ученый, до которого медленно начала доходить суть идеи Джедиана Ланге.
— На кладбищах кораблей! Там, где в космосе плавают обломки битв галактических войн. Знаешь, сколько прекрасно сохранившихся трупов, мгновенно замороженных вакуумом, плавает в пространстве меж обломков боевых крейсеров?!
— Нет, сэр… — признался Бейкер.
— Очень плохо! Свою историю надо знать, Анри. Боюсь, что тебе придется слетать на одно из таких кладбищ и самому посмотреть, есть ли там хорошие крепкие парни, умершие мгновенной смертью, которых ты возьмешься реанимировать на современном оборудовании. Понял?
— Да,
— Вот и хорошо. Я распоряжусь о корабле, а ты тем временем подумай, каким оборудованием он должен быть укомплектован. И не забывай — в любом эксперименте нужно идти до конца.
Анри, потрясенный и сбитый с толку, смог только кивнуть.
Глава 3
Крейсер Конфедерации солнц приближался к расположенному посреди пустоты кладбищу кораблей.
— Как вас зовут, лейтенант? — Анри Бейкер стоял подле обзорного экрана и смотрел на тысячи серых точек, что кружили в пространстве, изредка поблескивая в лучах прожекторов стальными гранями.
— Нельсон, сэр, — ответил офицер, не отрывая взгляда от бесформенных обломков, что дрейфовали во мраке космоса.
Около ста лет назад здесь произошла одна из космических битв между Третьим ударным флотом Земного Альянса и сводными формированиями кораблей Свободных колоний.
Говоря точнее, тут регулярный флот Земли встретил наспех сформированный заслон из ополченцев. В основном крейсерам прародины противостояли старые грузовые суда, переоборудованные для ведения космического боя.
Анри внутренне содрогнулся, наблюдая, как укрупняются обломки, и вот уже не поле бесформенных глыб металла сверкает в лучах мощных прожекторов, а весь космос вокруг вспыхивает и гаснет, вспыхивает и гаснет…
Несмотря на циничное замечание Джедиана Ланге, Анри знал собственную историю. Третий ударный флот Земли развивал атаку на Элио — одну из пяти планет, которые наотрез отказались признать себя колониями Терры…
В учебнике истории этому уделялась едва ли пара абзацев текста, и разве мог подумать молодой ученый, что за сухими строками на самом деле прячется такое…
Глядя на обломки, меж которых плавал различный мусор и мертвые тела, Анри содрогался, но не подозревал, что именно отсюда начнется его падение…
Сейчас мысли молодого ученого оказались заняты совсем иным.
Он думал о том, как горстка людей на утлых кораблях, предназначенных в лучшем случае для каботажных внутрисистемных рейсов, приняла удар могучего флота и остановила его.
Глядя на тысячи обломков, медленно и трагично плывущих в космосе, образуя бескрайнее поле, Анри с ужасом начал понимать, что у этих людей не было ни единого шанса остаться в живых. Чтобы остановить Земной флот, они должны были стать смертниками. Едва ли старенькие корабли Колоний были укомплектованы орудиями, способными пробить силовую защиту и броню крейсеров Альянса.
Мысли Анри прервал лейтенант Нельсон, что стоял рядом и молча наблюдал, как корабль входит в поле исковерканных обломков, раздвигая их своими силовыми щитами.
— Взгляните, сэр, — привлек он внимание Бейкера, указав на одну из изуродованных взрывами глыб, которая казалась больше других в несколько раз и сохранила очертания космического корабля. — Это флагман колоний, пассажирский корабль «Европа». Я читал о нем в книгах… — Голос лейтенанта внезапно дрогнул. — Он вез последнюю партию беженцев с Дабога…