Черная книга
Шрифт:
— Ну ты даешь!
— А что еще оставалось? — Пассажир уже спешил к своей дверце. — Давай, делаем ноги!
— Да, — сказал водитель, — еще минута, и он бы увидел твое…
Пассажир сердито посмотрел на него:
— Хочешь сказать, еще минута, и он бы унюхал твой выхлоп? — Он не сводил с водителя сердитого взгляда, и тот в конце концов, согласившись, пожал плечами.
Они развернули фургон и выехали с парковки. Над морем все так же кричали чайки. Тараторил потихоньку на холостых движок полицейской машины. Свет фар выхватил лежавшее
1
Все это случилось потому, что Джон Ребус сидел в своем любимом массажном салоне и читал Библию.
Все это случилось потому, что в дверь вошел человек, ошибочно полагавший, будто любой массажный салон, расположенный поблизости от пивоварни и полудюжины хороших пабов, обязан учитывать, что по пятницам выплачивается жалованье, а потому должен быть гибким, как канцелярская скрепка, чтобы в любое время предоставить то, что нужно выпившему клиенту.
Но богобоязненный хозяин по прозвищу Железный Трамбовщик названием «массажный салон» не прикрывал никакого непотребства: здесь и в самом деле могли разве что как следует размять усталые мышцы. Ребус в тот день устал: устал от ссор с Пейшенс Эйткен, устал от мыслей о брате, который просил прибежища в квартире, где было плюнуть некуда от студентов, и больше всего устал от работы.
Тяжелая выдалась неделя.
Начать с того, что вечером в понедельник раздался звонок из его квартиры на Арден-стрит. У студентов, которым он сдал квартиру, был номер телефона Пейшенс, и они знали, что Ребуса можно там застать, но тут у них впервые появился повод. И этим поводом был Майкл Ребус.
— Привет, Джон.
Ребус сразу же узнал голос:
— Мики?
— Как поживаешь, Джон?
— Господи, Мики, ты где? Нет, отставить. Я знаю, где ты. Я хочу сказать… — (Майкл тихонько засмеялся.) — Я слышал, ты уехал на юг.
— Ничего из этого не получилось. — Голос у него упал. — Я что звоню, Джон, — мы можем поговорить? Я все откладывал, боялся, но мне очень нужно с тобой поговорить.
— Давай.
— Можно приехать к тебе?
Ребус принялся соображать. Пейшенс отправилась на вокзал Уэверли встречать двух племянниц, но все равно…
— Нет, оставайся там, я сам приеду. Студенты — хорошие ребята, может, дадут тебе чашку чая или косячок, пока ждешь.
В трубке воцарилось молчание, потом послышался голос Майкла:
— А вот этого ты мог бы и не говорить. — И он положил трубку.
Майкл Ребус отсидел три года из пяти, которые получил за торговлю наркотиками. За это время Джон Ребус побывал у брата раз пять. Главное чувство, которое он испытал, когда Майкл, освободившись, сел в автобус до Лондона, было облегчение. Это случилось два года назад, и с тех пор братья не обменялись ни словом. Но теперь Майкл вернулся и привез с собой дурные воспоминания о том периоде жизни Джона Ребуса, о котором Джон не хотел бы вспоминать.
Когда Ребус приехал в квартиру на Арден-стрит, там оказалось
— Надо же, — сказал Майкл, не поворачиваясь к Ребусу. — «Битлз», «Стоунз» — все, кого ты слушал прежде. Помнишь, как ты доводил отца? Как назывался твой проигрыватель?
— «Дансетт».
— Да-да. Отец его получил за сигаретные вкладыши. — Майкл встал и повернулся к брату. — Привет, Джон.
— Привет, Майкл.
Они не обнялись, не пожали друг другу руку. Просто сели. Ребус на стул, Майкл на диван.
— Тут много чего изменилось, — заметил Майкл.
— Пришлось докупить кой-какую мебелишку, чтобы сдать квартиру.
Ребус уже заметил дырки, выжженные сигаретами в ковре, постеры, приклеенные (несмотря на его прямые запреты) липкой лентой к обоям. Он открыл письмо из налоговой.
— Ты бы видел, как они принялись за работу, когда я им сказал, что ты приезжаешь. Стали тут все пылесосить, мыть посуду. А говорят, что все студенты лентяи.
— Нормальные ребята.
— И когда же это произошло?
— Несколько месяцев назад.
— Они сказали мне, что ты живешь у докторши.
— Ее зовут Пейшенс.
Майкл кивнул. Вид у него был бледный, больной. Ребус пытался оставаться безразличным, но не мог. Письмо из налоговой прозрачно намекало на то, что им известно о сдаче квартиры, а если так, то не хочет ли он задекларировать доходы? В затылке начало покалывать. После того как он подпалил себе башку на пожаре, голова болела всякий раз, как только он начинал раздражаться. Доктора сказали ему, что ни он, ни они ничего с этим поделать не могут.
Впрочем, посоветовали не раздражаться.
Он сунул письмо в карман.
— Так ты чего хочешь, Мики?
— Если коротко, Джон, мне нужно место, где я мог бы остановиться. На неделю или две, пока не встану на ноги.
Ребус невидящим взглядом смотрел на постеры, прилепленные к стене, а Майкл продолжал. Ему нужно найти работу… туго с деньгами… он согласен на любую… ему нужен шанс…
— Больше ничего, Джон, всего один шанс.
Ребус думал. У Пейшенс в квартире, конечно, есть место. Там места хватит на всех, даже с племянницами. Но Ребус ни в коем случае не собирался везти брата на Оксфорд-террас. У них с Пейшенс не все было просто. Его поздние возвращения и ее поздние возвращения, его усталость и ее усталость, его увлеченность работой и ее увлеченность работой. Ребус знал, что появление Майкла не исправит ситуацию. Он подумал: не сторож я брату моему. Но все же.