Через всю войну

Паджев Михаил Григорьевич

Об убытии из полка майора Врублевского я узнал, получив доставленный связным заставы пакет. Это было в селе Купино. Я опрашивал задержанных, когда появился пограничник Путянин и доложил:

– Товарищ старший лейтенант, вам пакет.

В конверте оказалась партийно-боевая характеристика, написанная на меня командиром полка майором Ф. И. Врублевским. Документы, по которым накануне войны меня принимали из кандидатов в члены партии, пропали. Уезжая, Врублевский вспомнил об этом. Стало и тепло на душе, и грустно от того, что не пришлось проститься с этим чутким, душевным человеком, который был вместе с нами и у села Коростова, где состоялось наше боевое крещение, и в лесу у Галича во время стычки с вражеским десантом, и в Попельне, Елисаветовке,

в Каневе, Лубнах. Всюду Федор Иванович находился там, где было наиболее тяжело и опасно.

Полк от Врублевского принял наш бывший начальник отряда майор Босый. В этой должности он находился недолго. Уже в конце апреля 1942 года он передал свои обязанности майору Блюмину.

После сокрушительного разгрома немецко-фашистских войск под Москвой и провала плана "молниеносной" войны против Советского Союза гитлеровское руководство не отказалось от своих целей в этой войне. Оно все еще надеялось одержать победу, поправить дела на советско-германском фронте. Для этого на восточный фронт подтягивались резервы, проводилась перегруппировка войск, усилилась деятельность фашистской разведки. Затяжная война, не входившая поначалу в планы гитлеровского руководства, вызвала перестройку и в работе разведывательных органов. Теперь предполагалось вести активную подрывную работу не только в прифронтовых районах, но и в глубоком тылу нашей страны.

В феврале 1942 года для этих целей был создан специальный разведывательный орган "Цеппелин-VI", для которого директивой от 15 февраля 1942 года Гиммлер определил направление работы: произвести политико-моральную "расшифровку" СССР; сломить единство народов СССР путем пропаганды; ослабить экономические силы Советского Союза путем вредительства, саботажа, террора и других средств.

Усилила гитлеровская разведка свою подрывную деятельность и в прифронтовых районах. С помощью диверсий она пыталась во что бы то ни стало ослабить работу тыловых органов наших дивизий и армий, нарушить нормальную жизнь военных предприятий, работавших в непосредственной близости к фронту, навредить любыми путями, не гнушаясь ничем.

В 1967 году в одном из номеров "Недели" рассказывалось, как немцы выбросили большую группу детей на парашютах в тыл Красной Армии по линии фронта от Калинина до Харькова. Дети были одеты в старую одежду, в торбах у них лежали продукты и мины, замаскированные под куски каменного угля. Они должны были подбрасывать их в тендеры паровозов или склады угля на станциях. Однако вместо этого дети приходили с парашютами и взрывчаткой к командирам воинских частей, в милицию, органы государственной безопасности. В основном это были бывшие детдомовцы, которые еще в диверсионной школе договорились не вредить Красной Армии и сразу же после выброски сдаться своим. Вскоре советская контрразведка ликвидировала школу в Касселе. Все дети были переправлены в советский тыл.

О размахе, с каким гитлеровская разведка готовила свои кадры в этот период, могут свидетельствовать такие цифры. В 1942 году в специальных школах и на курсах одновременно готовилось до полутора тысяч человек. Эти школы и курсы за год выпускали около десяти тысяч шпионов и диверсантов.

Понятно, что вся эта огромная армия агентов и диверсантов рано или поздно приводилась в действие на тайном фронте войны. Однако осуществить свои коварные планы гитлеровской разведке не удалось не только в начальный период войны, но и в 1942, 1943 и последующих годах. Оценивая деятельность немецко-фашистской разведки в годы Великой Отечественной войны один из ее руководителей констатировал: "Надо заметить... что мы не выполнили поставленной перед нами задачи. Это зависело не от плохой агентурной работы немцев, а от хорошо поставленной работы русских, от хорошей бдительности не только военнослужащих, но и гражданского населения".

Тыл действующей Красной Армии надежно охраняли пограничные войска, военная контрразведка,

органы государственной безопасности, советские граждане. "Не найдя никакой опоры внутри СССР, - писала вскоре после войны газета "Правда", - столкнувшись с единым, сплоченным советским народом и высоким мастерством советских разведчиков, фашистская агентура оказалась бессильной осуществить планы своих хозяев".

Весной 1942 года международное и внутреннее положение Советского Союза значительно улучшилось. Продолжал шириться и укрепляться фронт антифашистской борьбы. Была подписана декларация 26 стран, в которой выражалось согласие использовать все силы и средства для борьбы против агрессивных стран. США и Англия согласились открыть в 1942 году второй фронт в Европе. Значительно активизировались антифашистские силы во многих странах.

На советско-германском фронте наступило временное затишье. Обе стороны перешли к обороне, укрепляли свои позиции. Советский народ, воодушевленный первыми крупными победами Красной Армии, положившими начало повороту в войне, делал буквально все, чтобы больше выпускалось боевой техники и вооружения. В стране велась гигантская работа по вводу в строй эвакуированных и постройке новых промышленных предприятий. Создавались необходимые условия для перехода наших войск в контрнаступление.

В мае 1942 года активные военные действия развернулись в районе Харькова. 12 мая войска Юго-Западного фронта перешли в наступление в направлении Харькова и нанесли по врагу два удара - из района Волчанска и с Барвенковского выступа. Однако утром 17 мая гитлеровцы произвели ответный удар. Противник вышел во фланг левого крыла Юго-Западного фронта, положение наших войск резко ухудшилось. Немецкие войска заняли выгодные исходные позиции для наступления на Сталинградском направлении.

В итоговом отчете штаба охраны тыла Юго-Западного фронта того времени говорится: "Ввиду резко изменившейся обстановки на фронте и на участке 21-й армии по приказу Военного совета 92-й пограничный полк с рубежа Новоселовка Никаноровка - Масловка - Вознесенское 26.6.42 г. отошел на рубеж Чернянка Круглов. 3.7.42 года отошел на рубеж Истобное - Алексеевка. Штаб полка в селе Троицкое". И дальше на странице отчета следует такая запись: "3.7.42 г. ввиду внезапного подхода танков противника к хутору Матюшкин 1-я застава (которой я в то время командовал.
– М. П.) самостоятельно отошла за Дон в район Архангельского, потом возвратилась обратно к Дону в район Давыдович, где организовала службу заграждения".

Донесение напомнило о тех трудных днях, хотя в названный выше документ вкрались серьезные неточности. Село Архангельское, куда нас занесло по отчету штаба, находилось километрах в семидесяти от Дона, на восточном берегу, а хутор Матюшкин - километрах в пятнадцати на запад от реки. Если учесть, что в то время от Воронежа до Коротояка мостовых и паромных переправ не было, то никак невозможно было за два дня переправиться через реку в районе села Хорестевань, пройти семьдесят километров до Архангельского и вернуться в Давыдовку. А ведь именно об этом свидетельствовал документ.

В действительности правильно был указан в отчете штаба лишь рубеж, который занимали заставы нашего полка, и время происходивших событий. Мы располагались в тот период в селе Новоселовка на стыке 40-й и 21-й армий. Именно здесь немцы нанесли сильный удар, обошли оборону 8-й дивизии войск НКВД и развили наступление в направлении Тим - Синие Липяги - Воронеж.

1 июля 1942 года связные заставы Шишов и Пятунин доставили приказ из штаба батальона. В приказе доводилась обстановка, определялись полоса и рубежи для несения службы заставой, а также меры, которые надлежало принять в случае осложнения обстановки. Указывались населенные пункты, через которые необходимо проследовать в случае отхода. В приказе содержалось распоряжение о перемещении заставы сначала в село Кладово, а затем в Хорошевку. Этот приказ мы и выполняли.