Через Сибирь

Нансен Фритьоф

Пятница, 26 сентября.

На следующий день я подготовил снимки, которые хотел продемонстрировать во время доклада. Большинство негативов я проявил ещё на борту «Корректа» и «Омуля», где тёмной комнатой нам с Востротиным служила ванная. Один из хранителей Красноярского музея взял на себя труд сделать диапозитивы и блестяще с этим справился.

Затем всё тем же утром надо было ещё успеть заехать в магазин и приобрести для дальнейшего путешествия на восток катушки с плёнками и пластины для моего фотографического аппарата. Большую часть взятых с собой я уже использовал. Всё отлично устроилось при помощи Востротина.

Потом я отправился в банк за деньгами. Ещё надо было посмотреть, не нуждается ли мой гардероб, поистрепавшийся за время поездки, в пополнении и обновлении.

Востротин

показал мне городские достопримечательности и устроил настоящую экскурсию по Красноярску. Я увидел собор Рождества Христова, золотые купола и высокая колокольня которого видны практически из любого района города. Красноярские золотопромышленники начали строительство церкви в 1843 году, но в 1849-м её своды рухнули. Тогда золотопромышленник Щеголев, потратив миллион крон, вновь отстроил храм. Когда богатый человек в Сибири хочет пожертвовать часть имущества на алтарь Отечества, то строит храм.

Ещё мы побывали в городском парке, одном из самых больших в Сибири. Была осень, цветы уже завяли, но, судя по деревьям, лиственным и хвойным, легко можно было себе представить, какое это чудесное место летом.

В городе широкие и прямые улицы. В центре есть каменные особняки, но всё-таки большая часть зданий строится из тёса.

Красноярск очень красиво расположен на левом берегу Енисея, в долине, окружённой горами с двух сторон. Слева возвышается холм, с которого мы вчера вечером съехали в сам город. Ближайшая к Красноярску гора сложена из красного песчаника с прослойкой красного мергеля. Именно по ней городу и дали название. На восточном берегу Енисея горы ещё выше и более остроконечные. Они по большей части сложены из вулканических пород и поросли редким лесом.

Чуть повыше Красноярска Енисей пробивает себе дорогу через гористую местность, и там ширина его всего 300–400 метров, зато быстрота течения достигает 8–10 километров в час. Затем русло расширяется до полутора километров или даже более, а вблизи города разделяется на два рукава, воды которых омывают низкие острова, поросшие березняком.

Здесь, как и везде, очень сильное половодье по весне, вода поднимается часто на 10 метров, и именно этим фактом объясняется рисунок берегов, которые полого спускаются к реке.

Когда Пётр Иванович Гадалов услышал, что я не прочь ознакомиться с местными окрестностями, он велел после обеда оседлать для меня коня. На прогулку я отправился вместе с сыном хозяина. Чудесное небольшое путешествие в горы к западу от Красноярска! Местность была холмистая и пустынная. Горы в основном сложены из красного песчаника, но, надо полагать, это лишь верхний слой, который возник в результате выветривания в течение многих сотен лет. Так как тут, судя по всему, не было ледникового периода, во всяком случае в позднейшие геологические эпохи, то все эти продукты выветривания так и остались на месте. Местность буквально прорезана глубокими ущельями и оврагами, которые прорыла вода.

Может быть, когда-то здесь и рос лес, но я не нашёл никаких этому подтверждений. Должно быть, он очень давно выгорел, а местность превратилась в луговую равнину, практически нигде не возделываемую. Поля были распаханы лишь кое-где в речных долинах.

Суббота, 27 сентября.

Мой дорогой хозяин понял, что я не прочь осмотреть горы и изучить породы, их составляющие, на другом, восточном берегу Енисея, и на следующее утро я в сопровождении молодого Гадалова и хранителя музея на прекрасных скакунах вновь отправился на прогулку. Чуть выше Красноярска через реку построен девятисотметровый железнодорожный мост. А вот никакого другого, обычного моста через Енисей нет, поэтому для переправы пользуются паромами. Даже основной паром устроен наипростейшим образом. Его просто несёт течением.

Длинный канат перетянут через реку и закреплён на якоре выше места переправы. Сам канат покоится на лодках или баржах. Один конец каната накрепко закреплён на пароме, у которого есть большой руль. При помощи этого руля паром ставится поперёк течения, и его несёт на другой берег к причалу, как маятник. Люди и лошади сходят на берег, а на борт поднимаются новые пассажиры. И так паром плавает от одного берега к другому весь день. А работа паромщика заключается лишь в перестановке руля.

Через реку переправляется много народа, которому часто подолгу приходится стоять и ждать своей очереди. Особенно много людей и лошадей с повозками бывает на большие праздники и в ярмарочные дни. Один из них как

раз был сегодня. Поэтому необходимо заранее рассчитать время, чтобы всюду поспеть вовремя.

После некоторого ожидания мы наконец переправились на другой берег Енисея, сели на лошадей и поскакали на юг вдоль реки, сначала степью, а потом между гор по долине. Вскоре мы доехали до гранитного утёса, который меня очень заинтересовал.

Эти зубчатые вершины для нас, привыкших к круглым, отполированным льдами горам, выглядят очень необычно. Долины тут вырыты реками и ручьями, а не ледниками, как у нас. А остроконечные гранитные пики, возвышающиеся над окружающей местностью, являются, вне всяких сомнений, результатом сильнейшего выветривания и разрушения горной породы под влиянием осадков. Уцелели лишь самые твёрдые породы, а более рыхлые смыли дожди и потоки талой воды. Позже я часто видел в Сибири и Приамурье такие же острые и все в зазубринах пики гор из гранита и других твёрдых пород. Они говорят о том, что тут не было и быть не могло ледникового периода с его сползающими языками льда, иначе всё было бы стёрто с лица земли. У подножия гор были залежи песка и мелкого камня, тоже появившегося в результате выветривания. Тут не было даже больших валунов, которые лежат тут и там в норвежских горах. Грунт в этих районах был весь выветрен и теперь представляет собой смесь чернозёма, камней и остатков растительности. Лес тут редковат, но зато очень мощный подлесок, деревья некрупные и чаще всего лиственных пород.

После обеда Красноярское спортивное общество и школа устроили в нашу честь футбольный матч на городском стадионе [91] . В последние годы в России стало очень популярным так называемое сокольское движение [92] которое зародилось в чешской Богемии, а 1912 году отпраздновало пятидесятилетие. Движение «соколов», которые долетели и до Сибири, было поддержано правительством. Русские конькобежцы, самые опасные соперники норвежских спортсменов на чемпионате мира, тоже были «соколами». На красноярском футбольном поле нас очень тепло приветствовали крепкие молодые люди в красивых светлых костюмах, и для меня было настоящим наслаждением смотреть на их динамичную и красивую игру.

91

Датой рождения красноярского футбола принято считать 27 августа 1912 года, когда состоялся первый официальный футбольный матч между командами «Спорт» и «Тренер» на футбольном поле «Соколка» (излучина реки Качи у Радайкина моста). Расцвет футбола в Красноярске в дореволюционные годы приходится на 1913 год. Именно это время описывает Нансен. После матча Фритьоф на памятной серебряной дощечке, вручённой команде-победительнице, карандашом вывел свою подпись, которая впоследствии была выгравирована.

В 1912–1913 годах часто можно было видеть, как мальчишки и даже взрослые гоняли резиновые мячи, бычьи пузыри или чулки, набитые соломой, в городском саду (центральный парк) либо на Театральной площади (ныне место стадиона «Локомотив»). Форму, в которой играли, шили сами, а вместо бутс на ногах были тяжеленные солдатские ботинки. Настоящие кожаные мячи были в то время большой редкостью, они считались дорогим подарком, становились призом за победу.

92

Сокольское движение (чешск. Sokol) — молодёжное спортивное движение, основанное в Праге в 1862 году Мирославом Тыршем. С перерывами продолжает работать по настоящее время. Хотя официально движение является неполитическим, оно было важным носителем и распространителем идей чешского национализма и панславизма. Статьи, публикуемые в журнале Сокола, лекции, читаемые в его библиотеках, и театрализованные представления на массовых спортивных фестивалях, называемых слётами, помогали создавать и распространять чешскую националистическую мифологию.

Распрощавшись с юными спортсменами и их наставниками, мы отправились в городской музей, где дирекция устроила нам очередную торжественную встречу. Я осмотрел прекрасные собрания различного рода — естественно-научные, археологические, этнографические и другие. Больше всего меня заинтересовала этнографическая коллекция — в первую очередь всё, что касалось быта енисейских остяков, тунгусов, самоедов и других коренных народов. Сопровождавшие меня работники музея рассказали мне много нового и интересного об историческом прошлом и настоящем Сибири.