Через годы, через расстояния...

Бурак Анатолий

Выбор был невелик и, как все здравомыслящие люди, я предпочёл наиболее оптимальный вариант и кинулся наутёк.

В том, что преследующее меня чудовище обладает интеллектом я нисколько не сомневался. И, наверное, именно благодаря этому самому интеллекту я и остался в живых. Должно быть, в их намерения не входило устилать путь лишними трупами.

Отогнав меня на достаточное расстояние, чёртова анаконда устремилась вслед за товарками.

Кое-как отдышавшись, я прислонился спиной к шершавому стволу и почуял,

что меня одолевает злость.

Это же грабёж среди бела дня!

Ну, ладно… Пусть, с раннего утра, что нисколько не меняет дела.

Саркофаги с мирно спящими пришельцами и, само собой, ответы на целый сонм требующих немедленного разрешения вопросов, похитили самым наглым образом. А вместе с ними и надежду, если и не разбогатеть в обозримом будущем то, по крайней мере, оправдать издержки.

Матюгнувшись, я как угорелый понёсся к пристани, у которой покачивался на волнах челнок. Не помня себя от ярости запрыгнул в кабину и… внезапно успокоился.

По определению, фобия — это страх перед вещами и явлениями, не таящими

никакой «предметной» угрозы. Мои же враги были более чем материальны и, следовательно, уязвимы.

Руки привычно легли на штурвал и, откинувшись в кресле, я расслабился и закрыл глаза. Щемящее чувство охватило целиком, от вихрастой макушки до кончиков ногтей. Тело объяла непонятная дрожь. Будто стоишь на тридцатифутовой вышке, а внизу, маленьким синим экраном наладонника светится казавшийся таким огромным снизу бассейн. Десятки людей, кто с интересом, а кто, попросту с равнодушием, смотрят на такого крошечного меня. И, хочешь, не хочешь, а нужно прыгать.

Я тряхнул головой и щёлкнул тумблером. Скорее всего, сказывается усталость и нервное напряжение последних минут.

Мягко заработали двигатели. Я возблагодарил Бога за то, что он сто лет назад надоумил людей конструировать орбитальные катера в виде амфибий и направил маленький кораблик к месту погружения загадочных ворюг.

Отчётливые борозды на песке недвусмысленно указывали, где именно чудовища покинули остров. Правда, «прочитать» следы мог лишь я.

Уверен, никто другой, не будучи очевидцем странных событий, никогда бы не догадался о происхождении извилистых углублений.

Я включил радар и начал преследование. Несмотря на «космическую» профессию, челнок легко работает в подводном режиме. Ведь при посадке случается всякое. И, порой, попав в полосу шторма, приходится часами оставаться на безопасной глубине.

Скорость ворюги держали довольно приличную. Но, для орбитального буксира, с лёгкостью преодолевающего пороговые восемь километров в секунду их жалкие потуги казались сущей ерундой.

Зафиксировав в памяти бортового компьютера цель и доверившись автопилоту, я счёл, что пора немного удовлетворить любопытство.

В бездонной черноте редко удаётся пощупать что-либо непосредственно

руками. Или поскрести кончиком ножа, дабы взять пробы на анализ. И, потому, катер оборудован массой полезных приборов, вроде рентгеновских лучей, позволяющих познакомиться с чем-нибудь, не вступая в прямой контакт.

Глянув на экран с, как по мановению волшебной палочки ставшим прозрачным изображением «питонов», и пробежав глазами колонку символов я тихонько присвистнул.

Всё говорило об искусственном происхождении до смерти напугавших меня существ. И, хотя никогда не слышал о чём-то подобном, сомнений не возникло.

Нападение совершили роботы.

Я облегчённо вздохнул, ибо, как ни банально это звучит, самое страшное — именно неизвестность.

Судя по данным, машины сделаны из титана, покрытого полимерной пластиковой оболочкой.

Саркофаги, заботливо экранированные создателями от гораздо более мощных космических излучений, были непроницаемы. И я лишь порадовался безукоризненности инопланетных технологий.

Плыли мы минут двадцать. Вскоре на экране радара проступили очертания подводной лодки.

Как понимаю, те, кто задумал дерзкий налёт, не рискнули приблизиться. И ждали на безопасном расстоянии от архипелага.

Просмотрев каталог, выяснил, что военное судно сделано на японских верфях около полувека назад. И давно снято с вооружения.

Что, в общем-то, не свидетельствовало ни о чём конкретном. Субмарину мог приобрести кто угодно.

Опознавательных знаков, вроде бортового номера, какого-нибудь экзотического названия или, паче чаяний, государственного флага не наблюдалось.

Опасаясь быть замеченным, я держался в отдалении. И, как вскоре выяснилось, напрасно. То есть, наоборот.

Негодяи были прекрасно осведомлены о том, что кто-то сидит у них на хвосте. Так что, все усилия прикинуться современным нинзя оказались тщетными.

Но, зато, приличная дистанция позволила уклониться от торпед.

Я всплыл и приподнялся над поверхностью. Искренне надеясь, что в арсенале у подонков нет чего-то покруче, класса «вода-воздух».

Если бы не опасение за жизни заложников, я бы с лёгкостью сманеврировал. Расположив между челноком и смертоносными снарядами пиратский корабль. Или просто сжёг бы негодяев дюзами.

Но — увы.

«Все средства» хороши лишь в открытом бою.

А, столкнувшись с вот такими, «партизанскими» методами, волей-неволей приходится хитрить.

Разумеется, у меня с собой были маяки нескольких компаний. Беда лишь в том, что они посылали сигналы на общедоступных частотах. И, стоило активировать любой, как внезапно появившуюся «находку» обязательно зарегистрировала бы, как минимум пятьдесят диспетчеров.

А мне очень не хотелось предавать дело огласке. Хотя бы до поры, до времени.