Через Гоби и Хинган
Шрифт:
– Смотри, смотри, чем плохо шагают? – восхищенный, показывал на квадрат колыхавшегося строя командующий 53-й армией генерал И. М. Манагаров.
– Пехоте что не ходить. Вы лучше на танкистов взгляните, – хрипловатым баритоном заметил командующий 6-й танковой армией А. Г. Кравченко. – Вот это равнение, ничего не скажешь!
Генерал продолжал что-то говорить, но я уже не слышал его. Мое внимание привлек появившийся на площади строй казаков, в плотно облегающих талию черкесках. На груди у каждого поблескивают газыри и боевые ордена. Почти всех идущих в колонне знаю в лицо. Вот старательно вышагивает молодой донбасский паренек – младший
Идут и идут казаки. Среди других я узнаю разведчика Малия Никонюка, помкомвзвода Григория Чехлань, командира орудия Тихона Ракова, старшину Владимира Полупана, танкистов – сержанта Василия Ашмарина и рядового Комлиева, сапера Андрея Попова. [8] Все богатыри, все, как на подбор, молодец к молодцу!
Наступают незабываемые минуты. Из-за Исторического музея на площадь выходит колонна знаменосцев. Поравнявшись с трибуной, первая шеренга поворачивается лицом к Мавзолею, и на землю летят креповые полотнища с черной свастикой. Первую шеренгу сменяет вторая, третья. И вот уже у подножия Мавзолея в прахе лежит то, что символизировало боевую мощь некогда сильнейшей армии капиталистического мира. Надо ли говорить, что для меня, жившего мыслями о предстоящей войне с Японией, столь волнующий момент имел особый смысл.
После парада нас пригласили в Кремль. Шел я туда с понятным душевным трепетом. Тогда ведь мало кому из смертных выпадало счастье побывать по ту сторону Спасских ворот.
В Георгиевском зале собрались тысячи приглашенных. Меня буквально подавило роскошное убранство и ослепительный блеск люстр.
Усаживаемся за столы. Рядом со мной – командующие армиями бывшего 2-го Украинского фронта И. М. Манагаров, А. Г. Кравченко, М. С. Шумилов, В. А. Судец, С. К. Горюнов. Стол около эстрады, к которому примыкает наш, пока пустует. В зале стоит сплошной гул. Присутствующие все чаще поглядывают на дверь. И вдруг мощный взрыв аплодисментов, возгласы приветствий, раскатистое «ура-а!».
В зал входят руководители партии и правительства, все Маршалы Советского Союза. Они направляются к столу, аплодируя собравшимся.
Произносятся тосты. Каждый из них вызывает бурные аплодисменты приветствия. Один из тостов – за командующего войсками 2-го Украинского фронта Маршала Советского Союза Р. Я. Малиновского, за командующих армиями нашего фронта. Не сговариваясь, мы поднимаем бокалы с вином и смотрим на «своего» маршала. Родион Яковлевич чувствует на себе наши взгляды, с улыбкой кивает нам.
…26 июля оперативная группа Забайкальского фронта специальным поездом выехала в Читу. Узнав, что в свое время я работал в Монголии, товарищи тут же причислили меня к знатокам Дальнего
1921 год. В Монголии свирепствуют банды барона Унгерна. Действия их направляются японским планом «Общего генерального наступления на Советскую Россию».
Временное Народное правительство Монголии обратилось к правительству РСФСР с просьбой о помощи. Вскоре с севера пришли краснозвездные отряды и вместе с конниками Сухэ-Батора уничтожили банды Унгерна. Старые жители Урги любят рассказывать, как ранним июльским утром в город на рослых рыжих и гнедых конях вошли красноармейцы, а на лохматых низкорослых степняках – воины Сухэ.
Осень 1921 года. Сухэ-Батор в составе делегации Монгольского народного правительства приехал в Москву. Здесь было заключено соглашение об установлении дружественных отношений между РСФСР и Монголией. Здесь, в Москве, он встретился и беседовал с Владимиром Ильичем Лениным.
Запись содержания этой беседы была оглашена на IX съезде Монгольской народно-революционной партии в декабре 1934 года. Мне хочется привести небольшую выдержку из этой беседы, которая и сегодня разоблачает фальсификаторов истории, обвиняющих СССР в экспорте коммунизма.
«Не следует ли превратиться МНРП в коммунистическую партию?» – спросили у Владимира Ильича члены делегации.
Ленин ответил:
«Много еще надо будет поработать революционерам над своим государственным, хозяйственным и культурным строительством, пока из пастушеских элементов создастся пролетарская масса, которая впоследствии поможет «превращению» народно-революционной партии в коммунистическую. Простая перемена вывески вредна и опасна»{2}. [10]
Разъяснив сущность коммунистической партии как партии пролетариата, Ленин широко развил перед монгольскими товарищами идею возможности и необходимости некапиталистического развития Монголии…
В народе из уст в уста передавалась легенда о том, что батор Ленин подарил Сухэ золотой меч, карающий врагов, а народу – социализм. И не пытайтесь выразить сомнение. Вас поведут в Музей Сухэ-Батора и покажут шашку в золотой оправе. Эту шашку от имени Советского правительства вручил Сухэ-Батору М. В. Фрунзе.
Весна 1936 года. Газеты сообщают о кровавых столкновениях на пограничных заставах Монголии. Государственная независимость МНР находится под угрозой. События тех лет запомнились мне особенно хорошо. Сразу же после 12 марта, когда между нашими странами был оформлен Протокол о взаимопомощи{3}, меня назначили старшим инструктором Объединенного военного училища Монгольской Народной Республики.
Мы приехали в момент переговоров с японо-маньчжурским командованием о мирном урегулировании пограничных конфликтов.
Переговоры эти протекали на фоне все новых и новых агрессивных актов и диверсий и в конце концов были сорваны. Как раз в то время в республике разоблачили крупную контрреволюционную организацию, во главе которой стояли высшие ламы{4}. Ее паутина опутала десятки монастырей, расположенных вблизи восточной и юго-восточной границ. Расследование показало, что организация пыталась восстановить в стране феодальные порядки под протекторатом Японии.