Черепашкина любовь
Шрифт:
Геша волновался, поэтому с трудом подбирал нужные слова, а Лу нарочно не перебивала его, не задавала никаких вопросов. Просто внимательно, даже как-то изучающе смотрела прямо в его синие глаза и, подперев щеку рукой, слушала.
– Я скажу Люсе, что влюбился в тебя, потому что это правда.
Лу по-прежнему молчала. Геша перевел дыхание, отхлебнул сока и спросил:
– А ты сможешь встречаться со мной после всего, что сейчас услышала?
Она ничего не ответила, а после паузы сама задала вопрос:
– А если бы тогда, в спортзале, не Черепашка, а я попала в кольцо три раза подряд?
Геша отвел глаза
Признаться, Лу и сама не знала, что бы ей хотелось услышать в ответ. Да и какой тут вообще может быть ответ? Единственное, что ей удалось понять и не без горечи осознать за время этой затянувшейся паузы, что она не сможет встречаться с ним. И полюбить его теперь не сможет, хотя в самой глубине души Лу чувствовала, вернее, знала наверняка, что этот человек – та самая ее половинка, которую она сейчас потеряет, а потом уже никогда в жизни не найдет. Что ж, случается и так…
– Не надо Люсе про меня ничего говорить, – четко выговаривая каждый звук, произнесла Лу. – Ей и так будет тяжело. Ведь ты же ее теперь бросишь? И про то, что мы сегодня с тобой встречались, тоже говорить не нужно… Потому что эта встреча была первой и последней. Ясно?
Она поднялась и, даже не взглянув в его сторону, направилась к вешалке за дубленкой. И в этот самый момент стеклянная дверь кафе открылась, и Лу увидела раскрасневшегося от мороза Юрку Ермолаева. Мгновенно оценив и, очевидно, по-своему истолковав ситуацию, он подошел к столику, за которым сидел Геша, и произнес с кривой ухмылкой на лице:
– Отдыхаем?
Геша рассеянно кивнул в ответ.
– Ну, ну-у, – протянул Юрка и уставился на Лу, которая в эту секунду тщетно пыталась засунуть руку в рукав дубленки.
Ей мешал шарф, но она была в таком возбужденном состоянии, что никак не могла понять, в чем дело. Наконец она с силой дернула шарф за высунувшийся конец и, глядя на Юрку, попросила:
– Ты бы не мог меня проводить?
– Проводить? – Он удивленно вскинул брови. – А ты разве уже уходишь? В такую-то рань! Ах, извините, я кажется, нарушил вашу идиллию!
– Что ты несешь, Ермолаев?! – покраснев от злости, выкрикнула Лу, схватила свою сумку и выбежала из кафе.
20
«Этот придурок поставил снегоход прямо под моими окнами!» – писал Шурик Апарин. Его повесть без всякого перехода превратилась в личный дневник, каждая строчка которого дышала праведным гневом. Он уже и сам был не рад, что затеял всю эту историю. Прежде всего потому, что, невзирая на внешнюю раскованность, граничившую порой с распущенностью, Шурик по своей сути был замкнутым и, как большинство творческих людей, очень одиноким человеком. И Геша Ясеновский уже в течение нескольких лет являлся практически единственным его другом. Но даже дневнику он не доверил бы своих самых сокровенных переживаний. Уж лучше выплеснуть всю злость, тогда хоть на какое-то время становится легче!
«Удивительно еще, что снегоход не сперли! Правда,
И больше в этой истории мы не станем возвращаться ни к Шурику, ни к его повести, которой, видно, просто не суждено было стать законченной.
Немного отойдя от кафе, Лу достала из сумки мобильный телефон и, от волнения путаясь в кнопках и цифрах, принялась лихорадочно набирать Черепашкин номер. Но у той было занято. Лу нажала на «повтор». Из трубки снова послышались короткие гудки. Она пыталась дозвониться до Люси, совершенно не представляя себе, что скажет, если та подойдет к телефону. Лу запуталась в собственных чувствах и мыслях. Такого смятения она не испытывала еще ни разу в жизни. Со злостью швырнув на дно сумки ни в чем не повинную серебристую трубку, она быстро зашагала в сторону остановки.
Юрка, который сам себе не признавался, что с самого первого дня только тем и занимался, что выискивал доказательства подлости и низости Геши, получив их наконец, не смог утерпеть ни минуты. Он чувствовал себя прямо-таки обязанным открыть Черепашке глаза. Пусть знает всю правду! И ведь не зря, оказывается, он всегда недолюбливал эту лживую Лу Геранмае! В «Клонах» имелся специальный телефон, по которому мог позвонить любой посетитель кафе. Юрка воспользовался этой возможностью впервые.
Геша покинул заведение сразу же вслед за Лу. Юрка видел, как быстро, глядя себе под ноги, он пошел в противоположную сторону. Конечно, он не мог не понять, не почувствовать, что тут что-то не так, что если бы между Лу и этим Гешей что-то было, они бы не вели себя так. И Лу не стала бы его просить проводить ее… Юрка Ермолаев все это очень хорошо понимал. Но слишком долго, целых две недели, он мучился и страдал, пристально следя за развитием отношений Черепашки и Геши. Выходит, любящее сердце может быть не только зорким и чутким, но часто и злым, и жестоким…
Его сообщение Черепашка восприняла на удивление спокойно. Каким-то вялым, безжизненным, незнакомым ему в голосом она сказала:
– Вот как? Понятно… Ну ладно, до завтра, пока.
Юрке показалось, что Люся совсем не удивилась, точно ожидала услышать что-нибудь в этом роде. Впрочем, это почти так и было. В тот самый момент, когда Черепашка, вернувшись с телецентра, звонила Гене и никто не брал трубку, она с какой-то пронзительной ясностью вдруг почувствовала, нет, даже не почувствовала, а увидела: они сейчас вместе. Лу и Гена.
21
А к вечеру у Черепашки начался жар. Ртутный столбик градусника поднялся до отметки сорок один и три. Посоветовавшись по телефону со своим приятелем-врачом, Елена Юрьевна вызвала «скорую помощь». Приехавший доктор внимательно осмотрел Люсю, прослушал бронхи, легкие, спросил, не болит ли у нее живот, потом, приложив левую ладонь к спине, двумя пальцами правой руки «простучал» ее почки. А в довершение, задумчиво предположив, что причиной повышенной температуры может быть аллергическая реакция на какой-нибудь пищевой продукт или стиральный порошок, доктор сделал Люсе жаропонижающий укол и уехал.