Черепа
Шрифт:
Я мгновенно потерял спутников из виду: перед глазами мелькали чешуйчатые лапы с длинными извивающимися во все стороны пальцами, змеиные головы с гребнями и сверкали крохотные красные глазки.
С ходу получилось подрезать одну тварь, ударить локтем в рыло вторую, приложить лбом промеж глаз третью и наподдать четвёртой промеж лап. В пятой нож застрял и пропал из виду, а ноги тотчас скрутили — не вырваться. Я успел выдавить глаза ещё одному врагу и наотмашь врезал кулаком тому, что толкал в грудь.
Всё, меня повалили на пол и как я не извивался, не кусал и не бил связанными ногами, подхватили
Часть 3. Глава 7
7.
Бабский вопль становился то тише, то громче, да так, что аж звенело в ушах и до хруста отдавалось в башке. Хотелось рявкнуть, чтобы дура наконец заткнулась и дала спокойно поспать. Я же вроде как завалился отдохнуть или нет? Дерьмо, никак не могу сообразить, где эито я и что делаю вообще.
Погоди. Стоп. Мы вроде как бухали в Корпетсе и Лиса…Нет, я помню, как внутри всё натурально горело, когда она послала меня подальше. Мы уехали, а после, что случилось после?
Бабский крик мало-помалу превратился в протяжную тихую песню, что-то типа колыбельной. Ну вот, нормально, теперь можно и засыпать. Твою же мать, почему так неудобно? Я не могу сунуть ладонь под щёку, потому что…потому, мать его, что руки связаны за спиной! Какого дьявола? И на морде что-то вроде мешка, через который я ни хрена не вижу.
Точняк: нас же повязали в том чёртовом тоннеле, который вёл из разрушенного Гнезда к Тихому. Да, мы в очередной раз навели шороху и в очередной раз вляпались по уши в дерьмо. Но пока ещё живы, значит — побарахтаемся. Но тогда кто это завывает? Ежели не Хлоя окончательно свихнулась, значит рядом изводится какая-то другая баба.
Я перевернулся со спины на бок и попытался стащить мешок, натянутый на башку. Не получилось. По ходу эту дрянь завязали на шее. А ежели рвануть зубами?
— Перестань. — а голосок-то у неизвестной весьма ничего себе! Ежели всё остальное подстать, то с такой неплохо бы покувыркаться. Хотя бы для того, чтобы хоть чуть забыть распроклятую Лису. — Скоро тебя освободят, так что не трать силы понапрасну.
— Ты вообще кто такая? — я повернул голову в сторону голоса. Ткань всё немного пропускала свет, и я мог различить движение рядом с собой. Кто-то наклонился и принялся дёргать мешок на шее. Пальцы неизвестного казались холодными, как сосульки.
— О, какой решительный и отважный человек! — баба рассмеялась и от хрипотцы в её голосе я ощутил возбуждение. — Похоже я очень верно определила полюса силы в вашей группе. Кто я? Та, в чьей власти решать, жить тебе или умереть.
Первое, что я увидел, когда мешок сорвали с головы — уродливая тварь с башкой змеюки, серой кожей и тощим телом, где под чешуйчатой шкурой неприятно подёргивались верёвки мускулов. Тварь злобно поглядела на меня красными крохотными глазками, зашипела и убралась в сторону.
Так, я валялся на тёплом деревянном полу, посреди пустой комнаты с белыми блестящими стенами и таким же белым куполом потолка. Такое ощущение, будто
Короче, до шеи оно походило на самую шикарную бабу из тех, кого мне доводилось видеть и щупать за всю жизнь: большие красивые сиськи, длинные стройные ноги и гладкая золотистая кожа. Но вот голова…Чем-то она походила на башку гадюки, что сняла с меня мешок. Но ежели вид той вызывал только отвращение, то тут…Ну не знаю. Короче, можно трахать даже с такой рожей. В конце концов, закрыть змеиное рыло густыми белыми волосами.
Баба-змея сидела, скрестив ноги, держалась двумя пальчиками за подбородок и разглядывала меня золотистыми глазами. Потом посмотрела куда-то в сторону. Там вроде что-то шевелилось. Ага, а вот и Величие нарисовалась. С её головы как раз снимали чёрный мешок. Такая же тварь, как та, что обслужила меня, освободила королеву и стала за её спиной.
— Но, чтобы окончательно разобраться с определениями, — змеюка опять уставилась на меня, — можешь называть меня богиней. Мне так нравится.
— А мне нравится, когда баба, — я подробно объяснил, как именно мне нравится. — Так что давай, я тебя — богиней, а ты мне — это. Пойдёт?
Мне отпустили такую плюху, от которой я впечатался лбом в пол. На дереве осталась вмятина, а перед глазами засверкало. Потом послышался смех. Смеялись сразу двое: и змеюка, и Хлоя. Меня взяли за шкирку и подняли.
— Крест, — Хлоя отсмеялась и теперь качала головой. — Пожалуй, я не успею отдать приказ о твоей казни. Тебя прикончат много раньше.
— Возможно, — баба-змея погрозила мне пальцем. — Однако же, этот человек первый, за долгое время, кто позволяет себе подобные вольности. Но…мне нравится.
— Ну, вот видишь! — я хихикнул. — Эй, богиня, так что там с моим предложением, подумаешь?
В этот раз били не так сильно, но по ходу, шишку я себе заработал.
— А ещё у него имеется феноменальная способность не учиться на собственных ошибках, — сказала Хлоя. — Временами мне кажется, что — это уникальный индивидуум, у которого под черепной коробкой — пустота.
— Самое удивительное, — змеюка легко встала на ноги. Такое ощущение, будто её тело — жидкость, которая переливается из одного положения в другое. Теперь, когда баба встала, я мог оценить её тело, как следует и там было, что оценить. И ещё, оказывается на ней было что-то, вроде обтягивающего платья из очень тонкой материи, — что вы оба ведёте себя так, будто ничего странного не происходит. Обычно такое поведение свойственно лишь тем представителям вашего племени, которые обладают весьма низким уровнем умственного развития. И если с самцом всё ясно, то ты…
— Я вижу твою сущность, — Хлоя, склонив голову, рассматривала собеседницу. — И я бы охарактеризовала тебя, как демонического мага стихий.
— Ну, с моей точки зрения, демонами являетесь именно вы, — змеюка определённо улыбалась. Потом щёлкнула пальцами. — Развяжите их. Эй, придурок, обещаешь вести себя спокойно?
— Конечно! — я всегда всем чего-то обещаю. — Валяйте, развязывайте.
— Глаз с него не спускать! Но, если что-то выкинет, не вздумайте калечить — у меня имеются определённые планы.