Черепа
Шрифт:
Честно, самому никогда бы в жизни такая хрени не пришла бы в голову, ежели бы не Её величие. Именно она, заворожённо уставившись в огонь, выдавала всю эту ерунду. Ну, а как по мнет, так костёр, как костёр. Греет, светит, печёт зайца — вот и ладненько.
На тракт поночи решили не выбираться. С дорогой через лес к реке так и не сложилось. Пацаны сказали, типа когда-то была, но в лиге за развалинами, остатки пути окончательно утыкались в болото. Вроде давным-давно там имелись мостки или гать, но уже и не разобрать в гнилых остатках, торчащих из бурой трясины. Едва не утопив коней, парни решили вертаться.
Не, понятное дело,
Короче, мы отправились обратно, к тракту, но когда до перекрёстка оставалось всего пару лиг, солнце окончательно спряталось и я приказал сворачивать. В темноте, да ещё и на большом тракте можно столкнуться с любой дрянью: бандитами, бывшими охранниками Хлои, демонами. Да со своими же Черепами, в конце концов! Пока разберёмся, кто кого и зачем мутузит, десяток бойцов успеет запросто отправиться прямиком в ад.
В общем, развели костёр, а Зануда с Шаманом пошли поискать, чего можно пожрать. Зануда хвалился, типа у него чуйка на заячьи гнёзда. Не соврал, засранец, притащил три тушки. Пусть и не шибко жирные, но заморить червячка хватит.
Пока готовился ужин, Хорёк порылся у себя в сумке и с большим сожалением на роже вытащил булькающую флягу. То есть, пока все тратили драгоценный самогон на факела, говнюк всё же припрятал немного. Ну, как немного…Ему самому хватило бы и трети, чтобы нарезаться до синих соплей.
Зуб угрюмо спросил, не на том ли свете Хорь собирался бухать, а я приказал заткнуться и выразил предусмотрительному бойцу благодарность. Псих рассказывал, типа в армии командиры так делают.
Против зайца Хлоя не имела ничего против, а вот успокоить нервы напрочь отказалась. Джессип тоже, хоть на роже графа и читалось явное сожаление. Оно и понятно, опосля всего произошедшего, как следует глотнуть чего покрепче, чтобы в голову стукнуло — самое то. Но уговаривать я никого не собирался. Тут и так имеется десять рыл, и никто свою долю товарищу отдавать не собирался.
Зайцы почти сготовились и глядя на коричневые тушки, Шаман со смехом помянул Психа. Все согласились, что отсутствие моего помощника именно сейчас — это просто замечательно. Зануда сыпанул соли и перца ровно в меру, а не так, чтобы завтра по большому не сходить. Мне плевать, как там на югах готовят баранов так, что из глотки идёт огонь. Я просто хочу нормально поесть.
Бутыль наполовину опустела, Хорь сказал, типа горячее сырым не бывает и снял первого ушастого с деревянной палки, на которой тот вертелся. Хлоя заметила, что она всё же предпочитает полностью пропечённое мясо, поэтому я велел одного зайца оставить на огне. Рвач прошипел, что на двоих одного зайца — слишком жирно и я показал ему кулак.
Тем временем Зануду крепко вставило, и он принялся рассказывать очередную завиральщину про свои ходки с каторги. Насколько я знал, дёргал пацан всего раз и тогда ему ещё крепко подфартило. Серьёзные уркаганы взяли с собой всякую шелупонь, чтобы в случае чего подрезать да схарчить, потому как валить предстояло по здоровенной трясине, где не водятся даже жабы.
В общем, во время ходки, пару корешей Зануды успели запечь, как этих зайцев и тут на бегунов вышли королевские ловчие. По ходу, перед этим егеря наткнулись на кости съеденных и с беглецами особо не церемонились. Зануда же сутки просидел в яме с болотной
Поэтому я только ухмылялся, слушая рассказ, как бегун с остальной братвой шли по снегу, дрались с чёрными волками и спали, примотавшись к веткам дерева. Особливо смешило, что эту историю Зануда в своё время услышал от меня. И в ней всё было правдой, от первого до последнего слова. Издыхающая чёрная тварь, которую я душил голыми руками, успела оставить на грудине два глубоких шрама. Байку я травил всего раз, когда сильно нарезался и больше повторять не собирался.
Королевская жратва тоже приготовилась, и Карась оттащил зайца Хлое и Джессипу. Таракан, которому досталось меньше всего, с завистью косился на дымящуюся тушку и бормотал что-то о чёртовых нахлебниках. Глыба, в одно рыло умолотивший треть зайца, ухмыльнулся и похлопал товарища по спине. Вернулся Карась и принёс половину зверька. Сказал, Величие велела, типа им хватит.
— Жри, — я отломал ногу и сунул её Таракану. — А после не забудь Величию ручку поцеловать. Али ножку.
— Я бы вот ножку, — шмыгнул носом Карась. — Чегой-то давно у меня бабы не было. Аж в грудях тянет.
— Эт не грудь называется. — откликнулся Хорёк и пацаны принялись гоготать.
Зануда кончил чесать языком и за дело взялся Рогатый. Ну у этого своя тема. У него все истории начинались и заканчивались одинаково. Начинались: «Пошли мы как-то с братвой на дело», а заканчивались: «И тут открывается дверь и входит ейный муж». А вот то, что находилось между началом и концом разнилось очень сильно, как и то, в чьей постели оказался рассказчик. И ежели во всяких там купчих да рыбачек ещё можно поверить, то когда дело доходило до графинь и баронесс, все просто ржали и поминали балабола.
В бутылке оставалось на самом дне. Видать от усталости развезло даже Глыбу. Великан начал водить руками и рассказывать, как он с отрядом наёмников штурмовал горные крепости на западе. Ну собственно там, где он огрёб по башке и в полумёртвом виде вернулся в родную деревню.
Слов не хватало, и чтобы как следует передать пережитое, Глыбе пришлось встать и показывать. Он топтался на месте, делал вид, будто защищается щитом, когда они шли «черепахой», поднимал за грудки Карася и Зуба, чуть не в полную силу сталкивал пацанов лбами и катался по земле, вроде сбивал горящее масло. По ходу ему наливать больше не стоило. Иначе балбес вообще забудет, где находится и тогда всем придётся несладко. Случалось, уже.
Как я заметил через пламя костра, Величие аккуратно жевала зайца и обменивалась короткими фразами с Джессипом. Но по большей части слушала рассказы пацанов и следила за дикими плясками Глыбы. Я же сидел, привалившись спиной к дереву, попивал самогон из глиняной плошки и отдыхал. Что ни говори, а сегодня опять удалось костлявую. Да ещё и не один раз. Можно позволить себе немного расслабиться.
Глыбу угогомонили, дали погрызть заячий хребет и посадили подальше от костра, чтобы не развезло ещё больше. Разлили остатки самогонки и тут развязался язык у Хорька. Наш книгочей всё больше трепался про истории, какие вычитал, пока болтался в университете. Попадались дико занудные, а случались и достаточно интересные. Ну, как про магов и Князей Тихого города или здоровенных чешуйчатых гадов, что живут в катакомбах под Нарменсом. Как по мне — чистая брехня, пока сам не увижу — не поверю. Но люди там и правда пропадали.