Череп императора
Шрифт:
В конце концов я решил не мучиться и позвонить профессору. Чем черт не шутит — может быть, это он и рассказал Дэну о нашей с ним беседе. Александр Сергеич у нас известный востоковед. Кто его знает, нет ли у него контактов с генконсульством? Может статься, вчера за чашкой чая он безо всякой задней мысли поведал китайцам о забавном репортере, интересующемся тибетской экзотикой. А я тут теперь сижу и ломаю голову, откуда Дэн мог обо всем этом узнать?
— Профессора Толкунова нет на месте, — женским голосом ответили мне в приемной востфака.
— А когда ждете?
— С утра ждем. У Александра
— Может, случилось чего? — предположил я.
— Может… С ним все может, — утомился общением голос. — Позвоните ему домой. Здесь он сегодня уже вряд ли появится.
На том конце повесили трубку. Домой? Что ж, тоже мысль.
Я протянул палец к диску, но тут же сообразил — домашнего номера профессора у меня как раз нет. Ага. Значит, надо зайти к Кириллу Кириллову. В конце концов, это он порекомендовал мне профессора.
Кабинет Кирилла располагался всего через один от моего. Но заходить к нему с пустыми руками было вроде как неудобно. Все-таки об одолжении прошу.
Я спустился в магазинчик на первом этаже, пару минут помедитировал перед обширным стеллажом и решил наконец остановиться на бутылке греческого коньяка «Метакса». Помнится, Кирилл говорил, что очень уважает все греческое. Имел он в виду скорее всего Платона и Еврипида, но думаю, что «Метакса» тоже его не разочарует.
Держа коньяк под мышкой и чувствуя себя отлично экипированным для светского визита, я постучал в дверь его кабинета.
— Кто там? — поинтересовались из-за запертой двери.
— Кирилл, это Стогов. Не помешаю?
Дверь распахнулась, и я сразу понял — не помешаю.
За громадным кирилловский письменным столом, как обычно заваленным толстенными энциклопедическими томами и полинезийско-латинскими словарями, сидело в общей сложности человек двенадцать. Весь, в полном составе, криминальный отдел родной газеты, очевидно уже успевший сдать в набор свои сводки ГУВД. Пол-отдела социальных проблем. Шатенка-машинистка Таня, как обычно роскошная и аппетитная. А также парочка незнакомых мне мрачных типов. Очевидно, знакомых Кирилла.
— Ба-а! Стогов! — пьяно заголосил Кирилл. — Сто лет тебя не видел! Проходи-проходи! Только тебя здесь и не хватало!
Приветствие прозвучало двусмысленно. По всему было видать — пить Кирилл начал скорее всего этак вчера-позавчера. Да так с тех пор и не собрался остановиться.
Зубры-криминалисты приветливо закивали лобастыми головами. Взгляды их, как клинки мушкетерских шпаг, уперлись в торчащую у меня из-под мышки «Метаксу». Машинистка Таня бархатным и пьяным голоском пропела: «Илю-юха! Чмок тебя в ухо!» Кирилл принялся знакомить меня с мрачными типами. Пожимая мне руку, один из них сказал: «Шалом», а второй: «Мир тебе, брат». Знакомые Кирилла все такие. Я стараюсь не обращать на них внимания.
— Как дела, зубры? — спросил я криминалистов, распечатывая коньяк. — Долго мне еще за вас вашу работу делать? Ни одного ребра несломанного уже не осталось…
Между спецкорами и сотрудниками отделов всегда существовала легкая напряженность взаимоотношений. Впрочем, меня криминалисты вроде как уважали. Чувствовали — лезть ко мне в конкуренты глупо.
— Да
— Почему же не выпить за хорошего человека? — согласился я.
За меня пошло хорошо. Мы выпили, для меня в темпе отыскали свободный стул, и мы выпили еще раз.
Кирилл совсем раскис. Он что-то нашептывал на ушко Тане, а та, грубая, толкала его в грудь и приговаривала: «Да отстань ты, извращенец… И хватит плеваться. Все ухо мне заплевал…»
Ладно, решил я. Телефон Толкунова узнаю попозже. А сейчас самое время плюнуть на проблемы и просто выпить с симпатичными мне людьми. Имею право? Я налил себе сразу пальца на четыре коньяка и поудобнее устроился на колченогом стуле. Все говорили одновременно, много курили и проливали коньяк мимо стаканов. На такую компанию «Метаксы» хватило ровно на пару минут, и, заявив, что хорошего коньяка должно быть много, один из «социальных» парней сходил еще за одной. Вернувшись, он, явно в расчете на машинистку Таню, рассказал похабный кавказский тост. Кирилл обиделся. В воздухе запахло ссорой.
— Ладно вам, ребята, — вмешался редактор криминалистов Паша, тот самый, что во время оно себя «под Лениным искал», — что вы как дети? Тань, ну скажи ты им… Давайте я вам лучше, ребята, расскажу, что у нас в отделе сегодня случилось. А то Стогов от мании своего спецкорского величия сейчас лопнет. Смотрите, как надулся.
— Давай-давай, — закивали все. И Паша раззабавил публику очередной байкой.
Оказывается, позавчера моя родная газета порадовала публику репортажем о житие-бытие «черных следопытов». Кто такие черные следопыты? Это внучатые племянники кладоискателей прошлого века, основное занятие их состоит в потрошении братских могил времен последней мировой. В этих могилах следопыты отыскивали стрелковое оружие и боеприпасы, а затем перепродавали оружие всем желающим.
Я, погрузившись с головой в решение собственных проблем, газеты читать перестал, а как оказалось, зря. Репортаж получился, по словам Паши, громким, скандальным. «Ну, не таким, конечно, громким, как твои, Илья, репортажи, но тоже ничего», — подхалимски ввернул он. И реакция этих самых следопытов не заставила себя ждать.
— С утра сегодня, — соловьем заливался Паша, прихлебывая коньячок, — вруливает в мой кабинет один из главарей этих ребят. Здоровый такой дядька бородатый. В дождевике и с рюкзаком. Представляете? И начинает он, стало быть, бить себя в грудь насчет того, что, мол, мой материал оскорбляет его, дядьки, честь и достоинство.
Паша, похоже, сам млел от своего рассказа. Он самостоятельно подлил себе в стакан сразу граммов сто пятьдесят коньяку, хлопнул не закусывая, со стуком поставил стакан на гранки завтрашней газеты.
— В общем, орал он на нас с Серегой долго. Час, наверное. Мы, ясное дело, его успокаиваем. Заглаживаем, блин, неприятный инцин… ынцин… короче, вы поняли. Дядька ни в какую. Злится и все. Ну, я для поддержки разговора спустился вниз, в магазинчик. Водки купил, пива…
— Паша, хватит врать, — встряла грубиянка Таня. — Откуда у тебя деньги?