Череп грифона
Шрифт:
Это задело чувствительную струнку в характере бережливого Соклея. Содержание акатоса и впрямь обходилось дорого. Моряки получали около двух мин серебром каждые три дня — и, как только что заметил Менедем, плата шла им в любом случае, плыла ли «Афродита» по Эгейскому морю или стояла в порту.
— Значит, ты считаешь, что выйти в море будет не очень опасно? — снова спросил Соклей.
— С нами все будет в порядке, — ответил Менедем и повернулся к Диоклею. — Если думаешь, что я ошибаюсь, не стесняйся,
— Я бы и не стал стесняться, шкипер… Кому охота рисковать своей шкурой, — ответил начальник гребцов. — Я тоже думаю, что мы сможем добраться до Милета… А если погода станет особенно скверной, всегда можно вернуться сюда.
— Я тоже так считаю, — сказал Менедем и, глядя на Соклея, приподнял брови. — Доволен?
— Конечно, — ответил тот; он не хотел, чтобы двоюродный брат счел его человеком, плюющим в чужую тарелку с супом. — Если мы можем это сделать, значит, мы должны это сделать. К тому же тогда мы на один день пути приблизимся к Афинам.
Менедем засмеялся и хлопнул его по плечу.
— Я так и думал, что у тебя что-то эдакое на уме.
И закричал морякам:
— Отдать швартовы! Гребцы — по местам! Больше никакого разврата и пьянства до следующего порта!
Моряки задвигались живее. Многие из них потратили все, что успели заработать за сезон, на кутеж на Косе. Однако все явились на борт: когда дело касалось выискивания людей по портовым тавернам и борделям, у Диоклея нюх был лучше, чем у гончей.
— Давайте, лентяи, — прохрипел келевст. — Самое время попотеть, чтобы из вас выпарилось вино!
Ему ответило несколько стонов. Диоклей не рассмеялся — он и сам отдал должное вину.
Толстые канаты со стуком упали на палубу «Афродиты». Моряки, не сидевшие на веслах, свернули канаты и убрали их в сторонку.
— Греби назад! — выкрикнул Диоклей и ударил колотушкой в бронзовый квадрат. — Риппапай! Риппапай!
Менедем потянул рукоять одного рулевого весла и подал назад другую, поворачивая «Афродиту» — до тех пор, пока ее нос не обратился на север. Крутобокое судно, стоявшее на якоре в паре плетров от пирса, двинулось к месту, которое освободила торговая галера. Поскольку здесь базировался флот Птолемея, в гавани Коса все еще было очень тесно.
Всего на мгновение солнце выглянуло из-за туч, ярко осветив берег Карий к северу от Коса — тот берег, где лежали Галикарнас и дальше на западе — город поменьше, Миндос. Желтая щетина сжатых полей и серовато-зеленые листья оливковых рощ казались особенно яркими на фоне мрачного неба. Соклей надеялся, что луч света свидетельствует о том, что погода улучшится, но облака снова закрыли солнце, и краски вокруг поблекли.
Менедем ввел «Афродиту» в канал между островами Миндос и Калимнос. Когда акатос оказался напротив Миндоса, Соклей показал на город и произнес:
—
— На его месте я бы поступил точно так же, — ответил Менедем.
Потом моргнул пару раз с комичным выражением лица.
— Ты что? — спросил Соклей.
— Мне в глаз только что попала капля дождя, — пояснил его двоюродный брат и потер нос. — А вот и еще одна.
Мгновение спустя капля упала на колено Соклея, вторая — на предплечье, а третья влажно поцеловала его в левое ухо.
Некоторые моряки разразились восклицаниями.
— Надвигается шторм, как пить дать, — сказал Соклей.
Парус «Афродиты» уже был подтянут к рею, потому что судно шло прямо против ветра. После первых редких капель дождь полил как из ведра, куда сильнее, чем в Кикладах.
— Что-то поздновато для такого ливня, — заметил Менедем.
Соклей едва его слышал: капли барабанили по палубе юта и с шипением падали в море.
— И вправду ливень! — отозвался Соклей. — Надеюсь, все кожаные мешки в порядке? Иначе шелк может подмокнуть.
— Ты сам кажешься подмокшим, — ответил Менедем. — У тебя с бороды капает вода.
— Неужели ты различаешь капли посреди этакого потопа? — удивился Соклей.
Вместо ответа Менедем закричал:
— Аристид, иди вперед!
Моряк помахал капитану и поспешил на бак.
— На сей раз Полемей не будет жаловаться, что Аристид дежурит на носу, — проговорил Менедем.
— Да уж, — согласился Соклей. — Но какая от впередсмотрящего польза в такой дождь? Я едва могу его там разглядеть, а до него всего-то… Сколько? Локтей тридцать или тридцать пять.
— У Аристида самые зоркие глаза из всей команды, — ответил Менедем. — Что я еще могу сделать?
Соклей кивнул.
— Да я и не спорю.
Он стащил с себя хитон и бросил его на палубу. Дождь был теплым, и ходить без одежды было удобней, чем в промокшей насквозь шерстяной ткани.
Соклей посмотрел туда, где за «Афродитой» шла на буксире лодка, привязанная к ахтерштевню.
— Может, послать туда человека, чтобы вычерпывать воду?
— Она оседает, да? — спросил Менедем.
У них обоих пронеслась в голове одна и та же невысказанная мысль: «Интересно, не пора ли начать вычерпывать воду из акатоса?»
Менедем никак не ожидал, что погода настолько испортится, иначе не ушел бы с Коса.
— Не возьмешь ли на минутку рулевые весла? — быстро сменил он тему разговора. — Я тоже хочу скинуть одежду.
— Конечно, мой дорогой. — Соклей с готовностью перехватил рукояти рулевых весел, которые Менедем обычно никому не доверял.
От Соклея требовалось всего лишь удерживать галеру на курсе, но все равно сила моря резко отдалась в его руках, а потом и во всем теле.