Череп грифона
Шрифт:
С двойным всплеском якоря акатоса упали в воду. Моряки погрузили в лодку кувшины и погребли к берегу, чтобы наполнить их пресной водой из реки Элике.
— Может, сходим на рыночную площадь с благовониями и шелком? — предложил Менедем. — Посмотрим, не сумеем ли тут что-нибудь продать?
— Здесь? — Взгляд Соклея был очень красноречив. — Не думаю, что с тех пор, как здешние жители послали пару судов, чтобы сражаться с персами при Саламине, они совершили еще хоть один поступок.
Менедем
— Ты, вероятно, прав. И все равно они должны желать, чтобы их женщины хорошо пахли и выглядели красивыми.
— Полагаю, да, — признал Соклей. — Но вот могут ли они заплатить за это?
— Тут уж никогда не угадаешь наперед, — в свою очередь признал Менедем. — Но, думаю, стоит выяснить.
Почти никто в Корессии не обратил особого внимания на двух родосцев, шагавших к агоре.
Мужчины в такую жару сидели в винных лавочках или лежали, распластавшись, как ящерицы, в любой тени, которую только могли отыскать. Двоюродные братья увидели и пару громко храпевших пьяных, рядом с которыми стояли пустые винные чаши. Соклей приподнял бровь, Менедем только пожал плечами.
На рыночной площади почти не было народу. Кто-то торговал вразнос луком, одна женщина разложила на продажу яйца и сыры, но вот покупателей заметно не было. И казалось, продавцы и не ждали их — они всего лишь делали вид, что торгуют. Менедем видел такое и раньше, и это всегда вызывало у него пренебрежительную усмешку.
— Давай покажем этим людям, что не все спят день напролет, — предложил он Соклею.
Тот зевнул.
— Прости, почтеннейший. Ты что-то сказал?
Менедем фыркнул и начал кричать — все громче, пока его голос не разнесся по всей агоре:
— Благовония с Родоса! Прекрасный косский шелк! Кто хочет купить? Мы не пробудем здесь долго, поэтому лучше поспешите! Кто хочет купить?
Парень, торговавший луком, и крестьянка уставились на приезжих. Соклей присоединился к Менедему, однако родосцам оставалось лишь гадать: а волнует ли вообще это кого-нибудь, кроме двух голубей, склевывавших что-то с земли. Может, Корессия была не сонным городком, а мертвым?
Но наконец на агоре появился человек средних лет, который двигался ленивым шагом.
— 'дравствуйте, — сказал он, опуская звонкие согласные, как делали все говорившие на ионическом диалекте. — Что 'ы привезли на продажу?
«Ничего себе! Двери и черепицу. Разве ты не слышал, как я расхваливал их?» — подумал Менедем.
Но Соклей уже демонстрировал штуку тонкого шелка, и Менедем нехотя объяснил покупателю, что они с двоюродным братом продают также благовония.
— Сколько 'а это? — Местный разинул рот, как будто никогда не слышал вообще ни о каких товарах. —
Менедем назвал цену, добавив:
— В афинских драхмах, конечно.
Кеос входил в Островную лигу, но имел более тесные связи с соседней Аттикой.
— Хорошо, — сказал местный. — 'айте мне пару кувшинчиков 'лаговоний и, может, еще 'ве-три штуки шелка. Похоже, это будет очень неплохая сделка.
— У тебя… есть деньги? — Менедем тщетно попытался скрыть удивление.
— Сейчас 'ернусь, — ответил покупатель. — Никуда отсюда не уходите.
И он ушел — не быстрее, чем явился на площадь, а вернувшись, принялся доставать афинских «сов» и передавать их Соклею.
— 'от, должно быть, и 'се, — сказал он, закончив.
— И вправду все, — отозвался торговец.
Может, местный и не расслышал удивления в голосе Соклея, зато Менедем его расслышал. Но, повинуясь жесту двоюродного брата, отдал покупателю благовония и шелк.
— 'лагодарю любезно, — сказал тот. — У 'ас есть еще что-нибудь?
— Ну… — Менедем поколебался.
— Ладно тебе. Давай выкладывай! Я не смогу у тебя ничего купить, если ты не скажешь, что продаешь, — заявил местный. — Но если уж я чего покупаю, то покупаю. У меня есть деньги. Вы же видели, что есть.
— Да, видели, — ответил Менедем. — Хорошо, о благороднейший: у меня есть еще один-единственный изумруд из Египта.
— 'а, такое попадается не каждый 'ень! — Местный протянул руку. — 'ай посмотреть.
Менедем нехотя вынул камень, почти ожидая, что местный схватит его и убежит. Но тот не убежал, а поднес камень к свету, пробормотав:
— Ну разве не красота?
Потом протянул его обратно Менедему и спросил:
— Сколько?
Не моргнув глазом, торговец ответил:
— Десять мин.
Местный вернул изумруд и проговорил с мягким протестом:
— Это очень много серебра, 'руг.
Но вместо того чтобы развернуться на пятках и уйти, продолжил:
— Я 'ам тебе шесть.
Менедему захотелось завопить от радости. У стоявшего рядом с ним Соклея перехватило дыхание, но вряд ли местный это заметил.
Менедем покачал головой.
— Прости, но я не могу продать камень себе в убыток. Деньги, о которых шла речь, были бы чистой прибылью, но местный этого не знал.
— Что ж, тогда шесть мин 'вадцать драхм, — сказал он.
После непродолжительного торга они сошлись на восьми минах пятнадцати драхмах — это было даже больше, чем заплатил Никодром на Эгине.
«Чем больше я запрашиваю за изумруды, тем больше, похоже, получаю», — ошеломленно подумал Менедем, ругая себя за то, что позволил остальным камням уйти по такой низкой цене.