Черчиль

Роббинс Кейт

Другой большой проблемой, которая не исчезла со сменой поста, была Ирландии, но отношение его к этой проблеме изменилось. К концу весны 1921 года начались переговоры, необходимость явно назрела. Самой главной фигурой в переговорах был Ллойд Джордж, но когда «Статьи согласия на договор» предоставили новому Самоуправляемому Государству Ирландия статус доминиона, взять на себя ответственность за передачу власти в Ирландии выпало Черчиллю. Это было нелегкой задачей в атмосфере продолжающихся подозрений, террора и грозящей гражданской войны. Обезглавить твердокаменную критику тори относительно исхода дела в Ирландии также выпало Черчиллю.

Именно сочетание недовольства тори, вытекающего из ирландской проблемы, и неудачного руководства Ллойд Джорджа в ходе «Чанакского кризиса» в 1922 году ускорило падение правительства. Премьер-министр последовательно поддерживал греческую сторону в Малой Азии с 1918 года. Хотя Черчилль знал о политике Британии в отношении мусульман, она ему никогда не нравилась. Тем не менее в августе 1922 года, когда турецкие силы

достигли расположения войск союзников в нейтральной зоне, захватывающей Константинополь, предварительно нанеся поражение греческим войскам, Черчилль поддержал приказ премьер-министра туркам остановиться. Страна снова оказалась перед лицом войны. После встречи членов парламента от консервативной партии в Карлтон-клубе 19 октября 1922 года министры-консерваторы подали в отставку. Ллойд Джордж не мог больше быть премьер-министром. В то время как политические партии дробились и будущее выглядело туманным, для страны настало время вынести свой вердикт. Выглядело это так, словно существовало стремление к возвращению «нормальной жизни» и к подведению черты под войной-в-мире, которая продолжалась с 1914 года.

Глава 4

ВНИЗ И НАЗАД?

(1922–1939)

Изгнание,

1922–1924

Поражение Черчилля в Данди на ноябрьских 1922 года Всеобщих выборах обрушилось на него тяжким ударом. В первый раз за 22 года он не прошел в парламент, и выглядело это так, будто его карьера была разрушена. Операция по поводу аппендицита ослабила его, и он был в состоянии появиться в этом избирательном округе лишь к самому окончанию кампании. Его жена говорила очень ценные речи от его имени, хотя ее приводило в замешательство то, что женщины Данди плевать хотели на ее перлы. Хмельная и невоздержанная речь от его имени, произнесенная Ф. Е. Смитом, могла служить утешительным объяснением, почему поток запрещения [45] унес Черчилля к поражению. Возглавлял список его оппонент-ветеран, независимый кандидат Скримджер Е. Д. Морел, организатор Союза демократического контроля, также был избран. Количество голосов, поданных за Черчилля, было гораздо меньше, и он стоял на четвертом месте. «Шотландские избиратели», — писал из Букингемского дворца лорд Стеэмфордхем, — до некоторой степени непостижимый организм». Однако, более непостижимым было, вероятно, то, что политической базой Черчилля мог когда бы то ни было стать город, с обитателями которого он имел так мало общего. Три недели избирательной кампании в прошлом были вполне достаточны. В этих обстоятельствах он не мог быть способен испытывать благодарность. Тем не менее, даже при полном здравии, с его стороны было бы неблагоразумным снова выставлять свою кандидатуру в Данди.

45

Имеются в виду сторонники движения за запрещение продажи спиртных напитков. — Ред.

Для него могло быть неблагоразумным выставлять свою кандидатуру где бы то ни было. Сейчас ему было 49 лет. Несмотря на продолжающиеся предсказания смерти, сейчас ему было больше, чем лорду Рандолфу, когда тот умер. Друзья, получившие ранения на войне, умирали молодыми. Он вступал в полосу зрелых размышлений средних лет. Тем не менее, у него было трое еще маленьких детей, которых он сдержанно любил и которые могли требовать от него большего, чем случайные неохотные выезды на пляжи восточного побережья. Своей жене, которая его так добросовестно отстаивала, он мог уделить больше времени. Недавно он купил Чартвелл, дом в Кенте. Полученное наследство на время облегчило его финансовые проблемы. Он мог продолжить занятия живописью, и еще оставалось написать мемуары.

Он даже мог до сих пор играть в поло.

Иметь привлекательные стороны могла не только личная жизнь, по крайней мере, после четырехмесячного отдыха в Средиземноморье. После Данди политическая сцена была мрачной. В национальном масштабе результат показал ошеломляющее продвижение лейбористов (142 места в парламенте по сравнению с 59 в 1928 году), которое вывело их партию вперед — 117 либералов (приблизительно поровну разделенных между последователями Асквита и Ллойд Джорджа). Консерваторы имели большинство над другими партиями в 88 голосов. Даже если допустить, что либералы сумеют предотвратить свой раскол, было сложно представить себе, что в будущем они смогут сформировать правительство. Но было и сложно поверить, что Ллойд Джордж никогда больше не вернется на должность. Хотя в настоящий момент его затмил «неизвестный» премьер-министр, Бонар Лау. Черчилль был в политике «личностью» такого же масштаба, как и Ллойд Джордж, и в какое-то время разделял с ним поношения. Совет Марго Асквит заключался в том, что он должен «лечь на дно» и ничего в политике не предпринимать, но все время писать. Живопись также была ему очень рекомендована. По прошествии времени можно будет увидеть, станет ли он, и если станет, то как, пытаться вернуться в Палату Общин.

За исключением журналистики, вся его письменная

работа состояла из военных мемуаров, за которые он взялся, будучи еще членом Кабинета Министров. Полемика периода войны увлекала: каждый участник, рано или поздно, пытался представить на рассмотрение публики свою часть рассказа. В печати выступил даже сдержанный лорд Грей из Фаллодона. Однако Уинстон был впереди всех, и его усердие в этом отношении вызвало кризис, касавшийся официальной секретности и доступа к материалам. Результатом тяжких трудов стал «Мировой кризис», первый том которого вышел в свет в 1923 году. Последующие тома выходили из печати с устойчивой регулярностью. Пятый — последний — появился в 1931, в том году, в котором было также опубликовано сокращенное и исправленное однотомное издание. Эта история с публикациями утешала тем, что пред публикой имя Черчилля сохранялось как писательское, что бы с ним ни приключалось.

Злые языки намекали, что Черчилль написал пять томов о себе самом и назвал то, что получилось, «Мировым кризисом». Это название определенно внесло существенный вклад в популяризацию книги, что не могло бы сделать альтернативное название, «Великое земноводное», услужливо предложенное Джорджем Доусоном, редактором «Таймс», где книга разбивалась на отдельные части. Оно отражало философские претензии работы. Естественно, Черчилль старался выставить свои действия в благоприятном свете. В свете последних мемуаров, при доступе к документам нетрудно привлечь внимание историков к упущениям, искажениям и смещенному акцентированию событий, которые компенсировались «объективной» ценностью [46] .

46

Р. Пайор. «Мировой кризис» Черчилля как история. Лондон, 1983.

Тем не менее подробно останавливаться на этих недостатках значило бы не заметить важности авторского труда как заявления о национальной, международной и личной власти. Последовавшие тома содержали исчерпывающие комментарии по политике послевоенного периода. Однако первые два тома, по словам Коулинга, брали «сильную и энергичную» [47] ноту. Речь — которую диктовал Черчилль — выражала его чувство эпического спора. Противоборство двух таких массивных сил в северном море было «высшей точкой проявления военно-морской силы в мировой истории». Волнующий блеск начальных стычек, когда сам Черчилль все еще ходил в атаку, до сих пор не был заменен мрачной картиной изматывающей тяжкой работы последующих лет. Эта перспектива не просто граничила с мрачным настроением Британии 1923 года.

47

М. Коулинг. Религия и общественная доктрина в современной Англии. Кембридж, 1980. С. 306.

Ноябрьское решение Болдуина распустить парламент и назначить новые выборы на том основании, что протекционизм был единственным способом бороться с безработицей, сняло Черчилля с позиции выжидания. Он во всеуслышанье объявил, что такое действие задержит возвращение процветания и ослабит влияние Британии как агента примирения на Европейском континенте. Он выставил свою кандидатуру в Западном Лейчестере, но был побежден кандидатом-лейбористом из среднего класса, Ф. Е. Петик-Лоуренсом и лишь обошел кандидата от консерваторов с незначительным перевесом голосов. В целом либералы слегка укрепили свои позиции защитой права беспошлинной торговли, но даже в этом случае лейбористская партия держалась далеко впереди.

Консерваторы оставались самой большой из трех партий. В этих обстоятельствах, после того как Болдуину был объявлен вотум недоверия, в январе 1924 года Рамсей Мак-Дональд сформировал первое лейбористское правительство, администрацию, которая для того, чтобы выжить, должна была поддерживать либералов.

Черчилль был разочарован этим итогом, поскольку предпочел бы, чтобы правительство сформировал Асквит при поддержке партии консерваторов. Его собственная кампания в Лейчестере все больше и больше становилась скорее антилейбористской, чем антиконсерваторской. Приход лейбористского правительства был неприятным ударом. Это подтверждало его вывод о прочном слиянии международного развития и развития внутри страны. В те моменты, когда он был близок к отчаянию, он представлял себе врагов Британии, объединенных внутри и вне ее, чтобы добиться ее развала. «Британия никогда не согласится», — писал он архиепископу Туама в конце 1920 года, — «на разрушение целостности Британской империи» [48] . В своей речи он описывал Ирландию как «сердечный центр» Британской империи — но Ирландия была «утеряна». В 1922 году также и Египет был объявлен «независимым», и этот шаг, пусть он был более номинальным, чем реальным, указывал направление хода времени. И вот в Вестминстер пришел социализм. Это было одним из видов того серьезного национального несчастья, которое происходило с великими государствами только в самом начале поражения в войне, угрожало бросить тень на любую форму национального образа жизни и поколебать уверенность в будущем. Напрасно делались попытки обозначить различия между тем, как понимала социализм партия лейбористов, и как его понимали большевики. Под умеренной наружностью гуляли токи завихрения.

48

Джилберт. Цит. произведение. С. 470.