Чёрч. Книга 2
Шрифт:
«Вот почему я почти все время полный псих, потому что я не могу постоянно быть у него в голове, а он — в моем теле. А всегда должно быть именно так».
— Только так я не чувствую себя сумасшедшей, — простонала она, приподнимая бедра в одном ритме с ним, побуждая его двигаться быстрее. Сильнее. Требуя больше.
— О, Эмма, — усмехнулся ей в шею Чёрч, и она снова почувствовала его зубы. Девушка вскрикнула, подумав, что он прокусит ей кожу. Надеясь, что прокусит. — Как бы мне ни хотелось, я не могу трахать тебя все время.
— Не сейчас, — сказала Эмма, когда он ее отпустил. — Может, в будущем. Может,
— Думаешь, ты это заслужила? — хмыкнул он и оперся на локти, чтобы вколачиваться в нее сильнее. — Все эти гребаные проблемы, сомнения, никакого доверия.
— Я заплатила за всё сполна, — задыхаясь, проговорила она. — Кровью. Теперь твоя очередь.
— Я не собираюсь ни за что платить, — прорычал Чёрч, и хоть она и не представляла, что такое возможно, стал трахать ее еще сильнее. Врезаться в нее.
Эмма закатила глаза, ее голова соскользнула с матраса и свесилась с кровати.
— И знаешь почему, Эмма?
Она хотела ему ответить, правда хотела, но ее так сильно трясло и лихорадило, что у нее из головы вылетели все слова. Кроме того, внизу живота нарастал взрыв, и какие уж тут слова, когда нужно искать укрытие.
— Я не должен платить за то, что и так уже принадлежит мне, — нагнувшись к ней, прошипел ей на ухо Чёрч. Ее соски вжались в его твердую грудь. — За то, что изначально задумывалось и создавалось для меня. Ты всегда была моей, даже до нашей с тобой встречи. И чем скорее ты это поймешь, поймешь, что всегда любила меня, тем скорее тебе удастся избавиться от всей этой безумной херни.
Какое обещание. Его голос, его слова всегда были ее погибелью, и Эмма, вскрикнув, кончила. Казалось, все ее тело разлетелось на части. Схватив Эмму за затылок, Чёрч рывком поднял ей голову и, впившись в губы поцелуем, проглотил ее крик. В рот ворвался его язык, заставив забыть о Райане.
Он кончил сразу после Эммы, с силой толкнулся в нее и крепко к ней прижался. Проникая как можно глубже, все больше растворяясь в ее темноте. Она провела пальцами по его спине, пока он, дрожа и напрягаясь, отдавал ей все, что имел.
«Всегда. Всегда мы отдаём друг другу все. Почему нам нельзя быть такими все время?»
Какое-то мгновение они приходили в себя, тяжело дыша и спускаясь с небес на землю. Её голова снова свесилась с матраса, и Эмма вверх ногами уставилась на старый поцарапанный комод Джерри. Марго положила на него большую салфетку, и Эмма чуть не рассмеялась. До знакомства с Джерри Марго салфеток в глаза не видела.
— Ты улыбаешься.
Эмма подняла голову, чтобы взглянуть на его лицо, но Чёрч прижимался щекой к ее груди, отвернувшись в другую сторону. Она облизнула губы и кивнула, затем провела пальцами по его волосам.
— Так и есть. Иногда с тобой я забываю о своём безумии. Иногда… ты делаешь меня счастливой.
— Когда-нибудь так будет всегда.
Он скользнул вниз по ее телу, двигаясь в замедленном темпе, целуя ее скользкую от пота кожу. Чёрч провел языком по едва заметному шраму у нее на животе, который оставил несколько месяцев назад. Затем скользнул ей между ног и прижался губами к шраму у нее на бедре. Ее улыбка исчезла.
— Когда-нибудь, — вздохнул он и, наконец, полностью от нее отстранился. — Когда-нибудь ты полюбишь меня так же, как я люблю этот шрам, и тогда ты даже не вспомнишь, что такое безумие.
Эмма закрыла глаза и, закусив поджатые
«О, Чёрч. Разве ты не видишь, что все моё безумие от любви к тебе? Я не верю ни единому твоему слову и каждую минуту жду, что ты предашь меня или бросишь, но все равно так сильно тебя люблю, что мне трудно дышать. Как можно любить кого-то вот так и при этом оставаться нормальной? Пожалуйста, докажи мне, что я не права. Пожалуйста. Потому что я очень сомневаюсь, что в следующий раз мой нож промахнется мимо нужного места, и тогда для любви у тебя появится шрам побольше».
21
Эмма крепко вцепилась в руль машины Джерри и уставилась на дорогу своими сухими, широко распахнутыми глазами.
С тех пор как Эмма перестала принимать таблетки, она редко спала больше пары часов за ночь. Она лежала без сна, глядя в потолок, считая дырки и размышляя над всем тем, что шептали голоса у нее в голове.
По словам доктора Розенштейна, чтобы снова доверять людям, ей необходимо набраться терпения и дать им шанс проявить себя. Так вот что нужно Чёрчу. В тот первый раз она проявила себя, доказала ему свою преданность, сделав все, о чем он ее просил.
Теперь настала очередь Чёрча проявить себя и сделать то, о чем просит она. И хотя днем ранее она и съязвила, на самом деле Эмма в нем не сомневалась. Он без малейшего колебания проломил голову Касперу. Он мог убить Марго, и это, скорее всего, не вызвало бы у него никаких эмоций. Он бы спокойно с этим справился. Он просто беспокоился о ней. Ей придется развеять его опасения. А им обоим — набраться терпения и вернуться к чему-то напоминающему доверие.
Но до тех пор выспаться ей явно не удастся.
— С тобой всё в порядке? — спросил сидевший рядом Джерри.
Эмма закашлялась и покачала головой.
— Не совсем, Джер, нет. Со мной не всё в порядке.
— Больше, чем обычно?
— Да.
— Ты знаешь, что когда Чёрч был совсем маленьким, мы водили его к психологу?
Эмма взглянула на Джерри. Куда, черт возьми, он клонит?
— Да, он говорил мне, что побывал у одного или двух психиатров, — пробормотала она.
— По настоянию его матери. Лично я никогда не видел в его поведении ничего плохого. Этот доктор, парень, с которым я виделся всего несколько раз, когда привозил их и увозил, начал рассказывать мне о моем сыне. О моём сыне. Как будто он мог узнать что-то о Чёрче после парочки одночасовых посещений. Он сказал нам, что Чёрч еще слишком мал, чтобы ставить ему диагноз антисоциального расстройства личности, но у него имеется много классических симптомов. Сказал, что хотел бы взять Чёрча под пристальное наблюдение и лечить его. Ты можешь себе представить, как Чёрча пичкают лекарствами? Отупляют его блестящий мозг наркотиками просто потому, что он другой? Потому что он бесподобный. С этим никому не справиться. Ни врачам, ни моей жене, никому.