Чемпионат
Шрифт:
Ганжа, орудуя вилкой и ножом:
– Да, вроде будет какая-то электромагнитная шумиха в этот день. Или что-то сродни, что-то очень мощное. Много, что перестанет работать. А вот люди смогут работать. Те, у кого ещё есть свои мозги, руки и ноги. Вот и на футболе будет сражение между людьми, которые могут.
– Так ведь нам это на руку только! – обрадовался Юра.
– Не спеши радоваться, дружок, - помахал ножом Ганжа. – Американцы под эту тему, оказывается, нашпиговали свою команду чуть ли не спецназовцами. Людскими, да. Есть ещё отдельные подразделения. Они не дураки, чтобы всё отдавать бездушными и не очень-то мозговитым люденам. Просто обходятся дороже, мороки больше, а послушность
– Сам ты хлюпик, - отмахнулся Юра, задумчиво, подперевшись рукой. – Крепкие у нас ребята.
– Так-то они, конечно, может, и ничего, - насмешливо прошамкал с набитым ртом Сергей, - но супротив тех громил, будут слабоваты. И потом, вроде будет разрешение на тот матчи (или начиная с того матча, пока непонятно) не ограничиваться дракой два на два. Можно хоть все девяносто минут будет превратить в битву. Оружие, правда, вроде запрещено. Но это пока. А помочь мы вам тут не сможем ничем. Окопы только если копать, - уже невесело усмехнулся Ганжа.
– Да, Юрч, с одной стороны показалось, что будет отмена люденов к лучшему, а с другой, видишь, как оно выходит. Правда, многие команды из-за незнания, выпустят люденов, а они будут чудить под этой вспышкой. Мы-то хоть предупреждены.
– Предупреждены, ага. – Юра становился всё более задумчивым. – Только вот остальные данные не радуют. Валентин-то знает?
– Знает. И вот от того, что знает всё, он пока ещё с тобой не обсуждал. Ему хотелось самому подумать, чего делать. Не смыкаясь с твоими идеями. Ну, а ты, в свою очередь, сам отдельно подумаешь.
– Так, ребятки, было вкусно, накормили. Обсудили. Я доволен и сыт, но поеду-ка я домой. Всё-таки хочу надо одной штукой покумекать.
Ганжа встал и засобирался на выход.
– Да, да, посуду можешь не мыть, - ужалил его вечное «иждивенчество» Бобров.
– Спасибо, добрый человек, - Ганжа и бровью не повёл, лишь заблестел своим черепом сильнее в свете спрятанных ламп в прихожей. – Всё, пошёл. Чао. – Чмокнул Леру, стиснул клешнёй ладонь Юры и вышел вон.
– Вот любит он поесть, попить, а пальцем о палец не ударить, - продолжал зудеть Юра.
– Бобрик, не нуди. Будто ты его первый день знаешь. Не перевоспитать, и нужно принимать таким, как есть. Ты же знаешь, что он силён в другом.
– Да знаю, но всё равно буду злиться каждый раз после его нахлебничества, – Юра принялся собирать со стола. – Слушай, ну расстроили вы меня опять. Чем дальше в лес…
– Я тут знаешь, чего подумала? Что похожа ситуация на ту, что была почти двадцать лет назад. Тогда громыхала команда «Европа», помнишь?
– Конечно, помню.
– И вот они только начинали эту вот закатывающую всех и вся тактику применять. А вы справились – убегали, перепрыгивали, ускользали. И выиграли.
– Лерусь, как я понял тут будет совсем другой коленкор. Они же заточены будут уже в современных реалиях топтать. Тогдашняя «Европа» сейчас показалась бы балетом. Да и у нас, при всём уважении к нынешним ребятам, команда была помастеровитее. Да ещё и сыграться мы толком не сумели. Ах, чёрт! – в досаде бросил он, с грохотом всовывая тарелку в сушилку.
– И почему ты не захотел мойку автоматическую? – в очередной раз удивилась Лера его любви к мытью посуды и нежеланию автоматизировать этот процесс, благо приспособлений, избавляющих от бытовых хлопот было достаточно.
– Да это ж успокаивает, ты знаешь. Так вот, твоя аналогия вроде здравая, кажется, что больше-то нам нечего и делать больше, но мне кажется, останутся от нас рожки, да ножки. Слушай, а из «Рыси» никого не осталось, с кем можно было бы переговорить?
– Хм…
– Лер, поищешь, а? Там спецназ какой-то, может, и нам нужно в этой теме покопаться. Так пока кажется, что одним футболом мы ничего не добьёмся. Расплющат нас, и зритель понурый разойдётся тихо по домам. Кстати, и здесь момент тонкий – бить нас всё равно должны. Но мы каждый раз должны восстанавливаться. Так ведь?
– Ты знаешь, мне кажется, что от результата конкретного, действительно, будет не очень много зависеть. И драма какая-то должна быть. Но просто клубок там настолько перезревший, что он всё равно прорвётся. Вопрос в том, кто за ниточку первым дёрнет.
– Ну, да, ну да… И «дергуном» я должен выступать.
– Да, ты, - Лера подошла к нему из-за спины и, обхватив руками, стала целовать шею. – Хватит уже намывать, пошли. Она потянула его мягко, но настойчиво.
Каждый раз, когда они занимались любовью, Лера обнажала не только своё по-прежнему молодое тело, она обнажала душу. И именно этим повергала в экстаз Юра. Счастье граничило с безумием и кололо острой рапирой, раздирая душу. После тридцатого года в секс они вкладывали и весь трагизм своей жизни, от чего после лежали опустошённые, перекрещенные телами и душами.
С Проскуриным они так и не обсудили игру с «Гэлэкси», так как сосредоточились на «Ломбардии». Молодые парни из второй команды светились энтузиазмом и рыли земли, словно кони, застоявшиеся в стойле. Главная сложность, как и в случае с Ребровым, была в том, чтобы подчинить их энергию тренерской воле и Бобровскому капитанству. И если большинство из них было взращено на былой славе «Московии» и, соответственно, её главного героя они принимали с пиететом и уважением (нужно заметить, правда, что Юра эту ступеньку старательно размывал, «сходя» к ребятам с высот своего величия в их глазах), то мысли Проскурина зачастую встречали недовольным бурчанием. Тут приходилось вступать и Васильеву, и Реброву, и, конечно, додавливал сам Юра. Апеллируя к их взрослости и желанию помочь команде.
– Парни, вы думаете, что Анатолич только по люденам спец? А вот и нет! Он прямой наследник Ларионова вам небезызвестного. Идеи у него те же. А что с того, что вам занятия не всегда кажутся весёлыми и иногда попахивают нудьгой, так любое серьёзное дело не обходится без этого. Просто примите для себя, что он знает, что делает. И всегда прав. Вот сегодня это упражнение, поначалу так вас забавившее, потом быстро наскучило. Захотелось свеженького. А ведь этим однокасанием, - Юра возвращался к прошедшей тренировке, растолковывая одноклубникам тонкости тренировочного процесса. Объяснял суть занятия, в котором, разбившись на пары, игроки битый час в одно касание перебегали от одних ворот до других, обыгрывая защитника исключительно за счёт партнёра. – Ведь этим однокасанием, повторяемым без конца, вы закрепляли у себя в моторной памяти нужные движения. Чтобы уже не думать, а на автомате. Это всё для сыгранности, которая достигается месяцами – а сейчас у нас этого времени нет. Зато есть ноу-хау от Проскурина. Он мозг и человечий, не только люденовский знает насквозь. И как туда затолкать нужные навыки и умения по-быстрому, он знает. Так что не бурчите, а лучше отворите свои души для принятия всего того, что излагает этот мудрый, без сомнения, человек. И помните, что каждая игра важна, но готовимся мы сейчас, в виду провала сезона, к игре тридцатого. – Добавил Юра без подробностей. А что он им ещё мог предложить в качестве аргумента? Как подать суперважность того мачта с американцами?