Чемпион
Шрифт:
— Хватит на жвачку с ф-ф-фантиком голой тёлочки. Митя сказал, что в этой серии, если потереть ей м-между ног...
— Братан завязывай моросить, какие фантики, я по бабам лет пять, и тебе советую, — наврал зачем-то Пельмень.
Узнавать кто такой Митя и почему он в курсах за фантики — не стал. Сёма аж втянул со свистом воздух — клуб ананистов, ни дать не взять. Постоянный член.
— И что б-будем делать, если не фантики? — поинтересовался пацанёнок, сгорая от любопытства.
— Сдадим бутылки, а потом ты домой, а я пойду записываться в зал, —
— Не-а. Вон в тех гаражах. П-п-пункт приема стеклотары дяди Витали.
Сёма махнул в сторону большого гаражного кооператива.
— Туда!
— Там дядя Виталя?
— Угу.
— Пошли, че. Скинем груз.
Ну и пошли.
— Ты кстати не знаешь, где ближайший зал? — бросил Пельмень, оборачиваясь на прыгающего сзади малого.
— Знаю ш-ш-шахматы в школе на первом этаже или т-танцы — через остановку отсюда.
— Ты на танцы ходил?
— Я... ой, нет, к-конечно! — Сёма, чувствуя в вопросе подвох, смутился и сразу в отказ пошёл.
— А зря, нормальные пацаны тоже танцуют! Мухамед Али на трусах полоса, порхает как бабочка и жалит как пчела, — припомнил Саша. — Че думаешь он так по рингу скакал? Без пластики никуда.
— А ты д-драться умеешь, Пельмень? — воодушевился Сёма. — Внатуре?
— Умел... когда то, а щас хрен его даже знает, — честно ответил Саня. — Хочу проверить в зале на что гожусь. И координация мне пригодиться, Сем. А ты говоришь, что танцы — стрем. Для нормального пацана — танцы не западло.
Сёма задумался, выдал.
— Три года... б-б-бабуля на танцы водила. Как вспомню как яйца этими т-трусами натирало, бррр, жуть.
— Ну вот.
— А меня д-д-драться научишь? Я ведь т-танцор!
Пельмень прыснул смешком в ответ. Танцор блин, таким танцорам зал единоборств за километр обходить следует.
Зашли на территорию кооператива. Здесь атмосфера царила своя, особая. В выходной в гаражах собралось немало мужичков, пришедших «выгулять» своих железных коней. Усатые, пузатые и подвыпитые дядьки выгоняли москвичи, запорожцы и волги, парковали перед гаражами. Зачем? Чтобы «починить». Сёма видел торчащие из-под авто ноги местных «ремонтников». Обязательный мужской ритуал — починить, что сломано, а если не сломано ничего, то сломать. Чтобы потом починить.
Закончившие с ритуалом переходили к главному действу — стелили газетки на капотах своих железных коней и накрывали стол: огурчики солёные, самогончик, где колбаска встречается с грибами. И, конечно, музычка из «Мелодий» — Пинк Флойд, Лед Зеппелин. У каждого своё.
Нашёлся даже один Мерседес.
Стёкла опущены, орет блатата из динамиков и пацаны на капоте играют в нарды. Хорошие уже, в каждом миллилитров по двести залито сэма.
У самого Саши тоже был немец, в прошлой жизни — 300 лошадок дури под капотом, чёрный как вороного крыло, номера блатные. Подарок за «выдающиеся успехи в спорте» главы одного южного российского региона. Вот бы Пельменю такой агрегат сейчас... но обломись.
Наблюдая за господами отдыхающими, Пельмень смекнул
— Огурчики-помидорчики домашние под водочку — самый смак. Берём?
Работяги обернулись. Разговор свернули. Саню узнали сразу — мол, это Пельмененко пацан. Физрука бывшего.
— Угощаешь? — спросил один из них.
— За рубль от души отрываю, — ответил Пельмень.
Мужики попереглядывались.
— Ты че из дома носишь?
— Отец все пропил?
— Игорек может... — интересовались и высказывались мужики.
Саня промолчал.
Мужик, видать хозяин «горбатого» взял консервы, покрутил банку. Сделку Пельмень предлагал хорошую — в магазине дешевле чем за полтора рубля огурчики консервированные не найдёшь, и то — не в каждом. А тут дешевле и домашние (хотя консервы в СССР делали отличного качества, надо признать — ГОСТ, епта).
Но сначала — мужик достал ключи из кармана, вскрыл литрушку и захавал огурец.
Хрум-хрум.
Саня такой прыти не ожидал, но поперёк не сказал ничего — сначала надо понять, что водила дальше сделает.
Мужик почавкал, дал попробовать огурца другому мужику. Оба постояли, пожевали чутка.
Заценили.
— Берём, — резюмировал владелец запора.
— Рубль, — напомнил Саня.
— Держи, че, — мужик вручил Пельменю монету.
— Только это, чтоб матушка чтоб потом не прибежала, уговор? Я Ирку знаю.
— Слово пацана, — заверил Пельмень.
— Слышь, а ещё есть? — спросил второй мужик, дожевывая и поглядывая на авоськи.
Может там завязалась баночка?
Пельмень переглянулся с Сёмой. Тот быстро смекнул «че по чем», кивнул.
— Заказ от трёх банок по рублю. Товар — свежак, — пояснил Саня.
— Бабки только вперёд, — сообразил Сёма, выгнув колесом грудь. — По предоплате работаем.
По предоплате — значит по предоплате.
Мужики то залили сливу, а когда мужик синий, он с деньгами охочей расстаётся, чем на трезвую. Вот и владелец «горбатого» достал три рубля и вручил Сёме.
— Пять банок, а это вам залог, — прокомментировал. — Мы в следующий раз в пятницу соберёмся в тоже время. Принесёшь товар, остальное выдам.
Пожали руки.
Пельмень сунул бабки в карман. Стрельнуло с консервами даже лучше, чем он рассчитывал. Вот так с потолка четыре рубля прилипло на ход ноги. И канал потенциального сбыта образовался.
Бызнес.
Понять бы ещё где консервы теперь брать. У бабули Сёмы ещё с дюжину банок, конечно, наберется... Но раз спрос есть, будет и предложение. Как-нибудь решим.
— Ты прям н-н-новый русский, — с восхищением сказал Сёма, когда отошли от мужиков.
Пункт приёма стеклотары расположился в конце кооператива. Большой гараж, у входа стоит мотороллер с кузовом «Муравей», видавший своё — вон краска встала, местами рыжики. Двери гаража прикрыты, на них — ни часов приёма, ни вывески. Но мелом нацарапан прейскурант. Из самого гаража доносится Высоцкий.