ЧемоданчиК

Эскович Алиса

Несмотря на соблазн, в ту же ночь было решено пока не трогать полученные деньги. Мама колебалась. С одной стороны, эти деньги были чужими, крадеными, и их следовало вернуть. Но с другой, не они же их украли, следовательно, вполне можно было оставить клад себе. В любом случае, нужно было подождать, пока всё утихнет. Преступники были всё ещё на свободе, поэтому осторожность была не лишней. С этой мыслью все пошли спать. Но никто не мог заснуть.

– Мелкий, – тихо позвал Колька.

– Чего тебе? – угрюмо отозвался Борька.

– Я

ведь до конца не верил тебе. Думал, обманываешь. Интересно, что скажет Славик? Вы ведь хотели поделить клад на двоих. Выходит, ты его одурачил.

– Ничего он не скажет, – на ходу придумал Борька. – Ему деньги не нужны, у него их в семье хоть отбавляй.

– Дааа, ну и влипли же мы, ребята, – прошептал Семён.

– Ничего, как-нибудь выберемся, не пропадём.

Борька тяжело вздохнул. Он понимал, что с ума сойдёт, если ни с кем не поделится своей тайной. От волнения у него скрутило живот. Сердце бешено колотилось и готово было выпрыгнуть из груди в любой момент.

– Знаете, что самое интересное? – сказал он, приподнявшись на локте.

– Что? – напряжённо спросил Колька.

– Я наврал всё, – скороговоркой сказал Борька.

После сказанного ему сразу полегчало.

– Что ты наврал? – свесившись сверху, спросил Колька.

– Да всё. И про клад, и про преступников, и про шалаши в лесу. Я вчера до часу рубился в приставку у Славика и ни в какой лес не ходил. Просто решил придумать историю, чтобы мама не ругалась. Во-от…

– Ага, – усмехнулся Семён. – А клад сам собой появился.

– Я про это и говорю! Я до сих пор не могу прийти в себя. Не пойму, как такое возможно. Волшебство какое-то…

– Клянешься? – спросил Колька.

Борька вскочил с кровати, широко расставил пальцы на руках и ногах и сказал:

– Клянусь сердцем матери и кровью отца!

Братья ахнули. Они знали, что означала клятва, сопряженная с враньем. Толик из дома напротив как-то поклялся сердцем матери и кровью отца, что не воровал сливы у соседей, хотя он их и оборвал ночью, все до одной. На следующий день его отец серьёзно поранил ногу топором, а через месяц мама скончалась от рака. Никто не знал, было ли это совпадением или платой за нарушение клятвы, но после этого случая никто в селе не рисковал повторять заветную фразу.

Семён взял брата за плечи, заглянув ему в глаза.

– Ты ведь, понимаешь, что случится, если ты сейчас наврал?! – сказал он.

– Именно поэтому не боюсь клясться, потому что правду говорю! – воскликнул в отчаянии Борька.

Щёки его запылали. Колька спрыгнул вниз и уселся на Борькину кровать. Он посмотрел на братьев, не решаясь заговорить.

– Честно говоря, – начал он, – я кое-что видел сегодня в лесу. Когда мы шли, в темноте что-то светилось. Это было похоже на глаза какого-то зверя. Я направил в это место фонарь, но там никого не было, только деревья.

Борька рассказал, как недобро блеснули глаза

бабы Нюры, когда искатели сокровищ встретились с ней на дороге. Её часто называли ведьмой, и, казалось, сейчас наступило самое время в это поверить.

– Маме пока ничего не говорим, поняли? – сказал Колька.

Братья дружно кивнули.

– Мы сами во всём разберёмся.

Глава 3

Братья проснулись от сладкого ванильного запаха, доносившегося из кухни. Оттуда же долетали мамины слова. Она готовила завтрак, с кем-то переговариваясь. Точнее она изредка могла вставить слово-другое в монолог женщины, которая бесконечно тараторила резким поучительным тоном. Ребята сразу узнали голос бабушки Маши. Каждый тяжело вздохнул про себя.

– Ааа, только не это противная старуха! – прокричал в подушку Колька. – Если б знал, что она приедет, вообще бы здесь не появился. Лучше всё лето в городе сидеть.

– Куда бы спрятаться? – Семён беспомощно озирался по комнате. – Вставай, мелкий, чудище в здании. Тревога!

Борька резко спохватился, больно ударившись головой о верхний ярус. Он застонал, потирая набухающую шишку. В тот же миг в дверь протиснулась мамина голова. По кислым выражениям лиц детей стало ясно, что они были в курсе, кто пожаловал в гости.

– Ну что, идём встречать бабушку, – как можно более добродушнее сказала она.

– Мне нужно на пробежку! – вдруг вспомнил Колька. – Здоровье важнее всего.

Одним прыжком он оказался возле шкафа, доставая оттуда серые спортивные шорты и такого же цвета футболку.

– Мы с ним! – подхватили братья.

– И я с вами! – сказала мама и добавила шёпотом. – Она всего на один день, давайте потерпим.

– Что она здесь забыла? – спросил Семён. – Понимает же, что ей тут не рады.

– Хорошо бы знать, – вздохнув, ответила мама. – Вы же помните, какая она скрытная. Говорит, по внукам соскучилась.

– А мы-то как истосковались, – съязвил Колька.

– Ну ладно, она всё-таки ваша бабушка.

– Ненастоящая, – уточнил Семён.

– Какая бы ни была, а отца вашего смогла вырастить. Никаких больше споров. Через пять минут на кухне.

Мама почти скрылась за дверью, когда её окликнул Колька.

– Ты же не расскажешь ей про чемоданчик? – спросил он шёпотом.

– Не думаю, что ей стоит знать, – улыбнувшись, ответила мама.

Колька одобрительно кивнул ей в ответ.

Пока братья умывались и чистили зубы, возле плиты уже разыгралась настоящая битва. Баба Маша, как всегда, учила маму правильно готовить. Голос её звучал негромко, но каждый уголок дома его слышал.

– Нет, дорогая моя, – нарекала старушка, толкая невестку в бок и занимая собой всё пространство, – если будешь так сильно обваливать мукой сырники, никаких продуктов не напасешься. И корочка получится твёрдая. Ты же помнишь, конечно, мои сырники Вася за милую душу ел.