Чемодан с видом на Карибы
Шрифт:
— Но сейчас-то как раз приемные, — не отступала Надежда.
— Приемные, приемные… — тетка вела пальцем по странице, — только в седьмой палате его нету…
— А куда же он делся?
— В третью перевелся, коммерческую, одноместную.., богатый, получается, ваш Кулик…
В общем, идите на седьмой этаж, там спросите.
Надежда двинулась по коридору к лифтам.
Вслед ей донесся недовольный голос рыжей медсестры:
— Богатые, в коммерческих палатах лежат, а чтобы работающему человеку коробку конфет принести — это их нету!
— Ну и порядочки! За хамство
Лифт громыхал где-то наверху, то останавливался, то снова ехал, но никак не желал спуститься вниз. Надежда, со своей стороны, не хотела тащиться пешком на седьмой этаж с тяжелым чемоданом и решила переупрямить наглый лифт. Наконец, ее упорство дало результаты и двери кабины с недовольным скрипом раскрылись перед ней. Внутри уже стояло человек пять пассажиров, они потеснились, и Надежда вошла. Однако, когда она хотела нажать на кнопку седьмого этажа, выяснилось, что лифт идет только до пятого.
— А как же выше? — спросила Надежда толстого дядечку в полосатой пижаме с добродушной отзывчивой физиономией.
— Поднимаетесь до четвертого, проходите налево по коридору, там будет еще один лифт, вот он уже идет на седьмой, — охотно пояснил полосатый, — только не проедьте до пятого, там нет коридора!
— Что ж так сложно? — поинтересовалась Надежда Николаевна.
— Такой проект! — дядечка улыбнулся и пожал плечами.
— Не проект, а бардак! — проговорил из угла мрачный небритый тип с перевязанной головой и синяком в пол-лица.
Лифт как раз доехал до четвертого этажа, и Надежда вышла, не вступая в дальнейшие дискуссии.
Через десять минут, несмотря на все сложности и препятствия, она добралась до второго хирургического отделения.
— Где тут третья палата? — спросила она у пробегавшей мимо взволнованной молоденькой сестрички.
Та почему-то ойкнула, схватилась за голову и юркнула в боковой коридор. Надежда удивленно пожала плечами, но тут ей как раз попался на глаза указатель: «Палаты 1-3». Она двинулась в направлении стрелки и вскоре увидела третью палату. Перед ее дверью с озабоченным видом толпилось несколько врачей. Дверь палаты то открывалась, то закрывалась, туда входили новые люди. По их беспокойным лицам и царящей вокруг нервозности Надежда поняла, что в палате что-то произошло и ее туда наверняка не впустят. Однако она не привыкла сдаваться и отступать перед такими мелкими препятствиями. Надежда Николаевна воровато огляделась и открыла дверь с надписью «Сестринская». Сразу за дверью висел крахмальный белый халат.
Надежда торопливо накинула его, поставила сюда же, в сестринскую, пакет «Севзапмолоко» с многострадальным кейсом внутри и вернулась к третьей палате. Здесь она придала своему лицу строгое и профессионально озабоченное выражение и проскользнула внутрь.
Вокруг единственной кровати столпилось несколько врачей. Один из них, видимо дежурный врач отделения, докладывал низенькому пожилому человеку с седыми кустистыми бровями, судя по важному самоуверенному виду начальнику.
— Больной Кулик, сорок два года, поступил вчера с сотрясением мозга после дорожно-транспортного происшествия. Состояние
Сегодня по просьбе родственника помещен в одноместную коммерческую палату. Настаивал на скорейшей выписке.., после тихого часа дежурная медсестра вошла для проведения плановых процедур и обнаружила… — лицо врача растерянно вытянулось. — Ничего не понимаю, Конрад Карлович, удовлетворительное же было состояние, и вдруг умер!
— По форме, по форме докладывайте, Андрей Васильевич! — начальник поморщился и пошевелил бровями. — А вообще, мозг — дело тонкое… Лев Николаевич разберется во время вскрытия…
В это время один из врачей, обступивших постель, отошел в сторону и Надежда увидела лежавшего на ней человека. Восковое бескровное лицо, полуприкрытые глаза не оставляли сомнений в том, что этот человек мертв. Однако это был не Кулик, не тот мужчина из маршрутки, который взвалил на Надежду хлопоты со своим чемоданом! Тот был невысокого роста, какой-то хрупкий весь, мелковатый, волосы редкие с проседью, прилично за сорок. Этот же мужчина был примерно того же возраста, но худее, с более правильными чертами лица, и волосы у мертвеца были темнее и гуще. Конечно, смерть меняет людей, но не до такой же степени!
Словно в ответ на эти мысли раздался голос молодой женщины, появившейся в дверях палаты:
— Не тот это!
— Что значит — не тот? — обернулся к дверям Конрад Карлович.
— Это не Кулик! Это больной Укропов из седьмой общей палаты!
— Вы уверены? — брови старичка еще больше поползли вверх. — Андрей Васильевич, объясните мне, старому дураку, что у вас происходит, а то я уже ничего не понимаю!
Дежурный врач покраснел, побледнел и бросился к стоящей в дверях молодой женщине в белом халате:
— Вы уверены, что это не Кулик? — спросил он ее взволнованным голосом.
Женщина кивнула. Надежду Николаевну, разумеется, никто не спрашивал, но она тоже могла бы подтвердить, что лежащий на кровати мертвый мужчина — не Кулик, не человек из маршрутки.
Андрей Васильевич вполголоса переговорил с молодой женщиной и повернулся к начальнику.
— Дело в том, — начал он растерянно, — что все сменились во время тихого часа.., и врачи, и сестры.., а Кулик поступил только вчера, так что новая смена его не знала в лицо.., а Анна Андреевна, — он кивнул на молодую женщину, — дежурит вторую смену подряд, на подмене, но она только сейчас его увидела.., она утверждает, что это не Кулик, а другой больной, Укропов.., вообще-то у Анны Андреевны очень хорошая память на лица…
— Ничего не понимаю, — Конрад Карлович нахмурился, — а где же Кулик? В седьмой палате?
— Там его тоже нет, — подала голос наблюдательная Анна Андреевна, — место Укропова пустует.
— Исчез! дежурный врач растерянно развел руками.
Конрад Карлович нахмурился еще больше и приготовился как следует взгреть своих подчиненных за творящийся у них беспорядок. Надежда не стала дальше слушать и тихонько выскользнула из палаты. Заглянув в сестринскую, оставила халат, забрала пакет с кейсом и двинулась к выходу. , Ситуация ее удивила. Удивила и насторожила.