Chemical Wedding
Шрифт:
Дальнейшую дискуссию прервал стук в дверь, и голос Василисы позвал поторопиться к столу. Чуть приглушённый голос Янко на заднем плане укоризненно попенял излишне инициативной барышне. Иванна, опираясь на плечи Каркарова, склонилась над ним и задумчиво предположила, что им совсем не обязательно участвовать в торжественной трапезе. Каркаров со вздохом возразил, что лучше всё же проявить к людям уважение и хотя бы рассказать об утренних приключениях, как они просили. Руки Иванны подломились, и она с тяжким стоном рухнула на Каркарова, который тут же обнял её и погладил по голове в утешение.
— Чёртова вежливость. Какие будут указания: рассказываем всё или с купюрами? — спросила она, потеревшись носом о его щёку.
— Лично мне скрывать нечего, — пожал плечами Каркаров.
—
Одеваясь, Иванна озвучила второй беспокоящий её вопрос: не зря ли Каркаров раскрыл свою звероформу? Каркаров ответил, что до сих пор ни умственные способности, ни лояльность Смитов не вызвали ни малейших сомнений, так что проблемы лично он не видит.
На торжественном ужине отделаться сенсационным «это был Вацлав», к сожалению, не удалось: Янко с Адей, как положено, дружно упали в обморок, а вот младшему поколению, которое очень смутно помнило про её детскую влюблённость с трагическим финалом, пришлось рассказывать неизвестные детали истории давно минувших дней.
— Давным-давно, когда у меня было значительно меньше мозгов, чем сейчас, а Игорь был мерзким злобным типом… — начала она.
— Не сказать, что я сейчас особо добрый и приятный, — самодовольно заметил Каркаров.
— Рассказывай сам, раз такой умный! — возмутилась Иванна.
— Нет-нет, не умный, а мерзкий и злобный, — поправил Каркаров с бесконечной теплотой и терпением во взоре. — Но ты продолжай, я обещаю не перебивать.
Летний день клонился к вечеру, оранжевое солнце резко очерчивало линии крыш, укрывая улицы успокаивающегося после жаркого дня города бархатными тенями. Открытое окно впускало в кухню городской шум и лёгкий ветерок, создавая идеальную атмосферу для отдыха.
— Так вот, — продолжила Иванна под хихиканье аудитории. — Имела я лютую детскую влюблённость в мальчика, тяготевшего к изучению Тёмных искусств и идеям чистоты крови, — тут она метнула уничтожающий взгляд в Каркарова, негромко прокомментировавшего «как видно, со временем её вкусы практически не претерпели изменения, молчу-молчу». — Так вот, оный юноша сотоварищи — они учились несколькими курсами старше нас троих — настолько преуспел в своём увлечении, что в один прекрасный день доигрался. Его и трёх его друзей посчитали мёртвыми, как оказалось — опрометчиво. Вацлав инсценировал собственную смерть и ушёл в тень, затаив обиду на Игоря. Нет, я как-то неправильно рассказываю…
— Он был наиболее талантливым из студентов, принявших исповедуемые мной в то время идеи, — пояснил Каркаров. — Разумеется, ему и его лучшим друзьям я уделял много внимания и передал много дополнительных знаний, что, в конечном итоге, внушило Вацлаву ложное чувство собственной исключительности.
— А я, получается, вела безнадёжную борьбу за светлую душу Вацлава, таскаясь за ним и всячески убеждая, что Тёмные искусства это плохо, а чистота крови — бредовая и бессмысленная штука. Разумеется, против авторитета и харизмы профессора Каркарова у меня не было ни малейшего шанса, и Вацлава мои сентенции только развлекали, — рассказывать было удивительно легко, словно она пересказывала сюжет рассказа, а не собственные некогда столь болезненные воспоминания. — Он, в свою очередь, под видом шефской помощи отстающему — по Тёмным искусствам у меня всегда с успеваемостью было так себе — пытался внушить мне, что я в своём отношении к предмету сильно заблуждаюсь. Неизвестно, во что всё это вылилось бы, если бы в один прекрасный момент он не получил сполна.
— Это было время расцвета Тёмного лорда, Вацлав, и без того гордый своим происхождением из монаршего рода — я, впрочем, его родословную не перепроверял, так что ничего по этому поводу утверждать не стану — нашёл в идеологии Пожирателей много близких для себя тем и начал действовать по их образу и подобию здесь, у себя на Родине. Я его честно предупреждал, что здесь ему не Великобритания, но, несколько раз едва не попавшись местным аврорам, он не смог остановиться и даже имел наглость упрекать
— За что мстить-то, это же его выбор был, — удивился Янко.
— За то, что не поддержал и не помогал в его «политической активности». А я этим всем в юности достаточно наигрался, к тому времени стал гораздо осмотрительнее, — пояснил Каркаров.
— В общем, он, действуя, очевидно, через Талиха, собирал информацию и решил подобраться к Игорю через меня, — взяла слово Иванна. — Вась, помнишь, как я тогда в переулке упала? Вероятно, если бы не ты, я бы могла не отделаться лишь маячком, посаженым на рану, — многозначительно глянула на Василису она. Василиса сделала большие глаза и потрясённо прикрыла рот ладошкой. — В итоге, утром, когда я смогла найти Игоря, он следовал за мной. Очевидно, копил он не только обиду, но и совершенствовался в магии, воспользоваться следом портключа — сами понимаете, какой уровень.
— Судя по всему, вы исправили историческую несправедливость, — подытожил Янко.
— Я, — поправил Каркаров. — Он собирался убить Иванну и на переговоры настроен не был.
Повисшую неловкую тишину поспешила нарушить Адя, напомнив, ради чего, собственно, все тут собрались, и до конца вечера тематика разговоров была исключительно праздной и развлекательной, а ближе к полуночи после поглощения некоторого объёма вина обсуждение перешло на упаковку продукции холдинга: дутое небьющееся стекло флаконов было шикарно с точки зрения эстетики, но здорово утяжеляло и удорожало среднюю покупку, к тому же было очень громким при падении и повышало опасность расколоть напольную плитку. После жарких споров, включавших даже вероятность организации приёма возвратной тары, совет директоров пришёл к концепции двух типов: помимо привычного стекла наладить выпуск продукции в таре из ламинированного картона, а так же создать возможность отпуска в тару покупателя. А вот это, обведя подельников многозначительным взглядом, сказала Адя, вплотную подводит к необходимости открытия сети собственных лавок, пусть посредники и не сочтут проблемой все эти условности, но в своём помещении проще контролировать соблюдение условий хранения.
Посиделка плавно перетекла в составление бизнес-плана. Иванна, на время забыв о грядущем «свадебном путешествии», с азартом и удовольствием, как в былые времена, участвовала в мозговом штурме. Поскольку решать юридические и технические вопросы не видя собственно помещения смысла не было, начали с того, что расстелили посреди гостиной подробную карту Праги и стали вдохновенно выбирать районы. Неожиданно бурную дискуссию вызвал выбор главного оформителя проекта: разумеется, кандидатура Федоры сомнений не вызывала, однако Иванна настаивала на привлечении ещё и Мойры. Аде идея задействовать знаменитость очень нравилась с точки зрения рекламы, но печалила растущая статья расходов на гонорар. Последнее опасение Иванна легко развеяла, напомнив об их обещании помочь Мойре с её работой.
— Ещё неизвестно, кто кому должен останется, — хмыкнула Иванна.
Про Мойру она вспомнила неслучайно: Иванне пришла в голову мысль воспользоваться личиной той, чтобы завершить операцию «Меч Гриффиндора». Как персона дружественно настроенная, но не успевшая примелькаться в обществе Иванны и Ко, она подходила идеально. Конечно, проще было бы принять внешность любого постороннего человека из толпы, но Иванна предпочитала не компрометировать без спросу, а Мойру всегда можно попросить провести несколько часов на глазах у толпы свидетелей, дабы исключить опасность подставить её. Нужно будет обязательно встретиться с ней не позже чем через четыре дня, а до этого — непременно успеть обзавестись новыми палочками.