Челюсти

Бенчли Питер Бредфорд

— На то самое. Теперь уже недалеко.

— Вы считаете, акула все еще там?

— Кто знает? Нам не остается ничего другого.

— Только позавчера вы говорили по телефону, будто обманете любую рыбу. Так? Значит, вы уверены в успехе?

— Почти. Просто надо уметь разгадать их уловки. В этом все дело. Они глупы, как пробки.

— Вам никогда не попадалась умная рыба?

— Нет.

Броди вспомнил злобную, ухмыляющуюся морду акулы, которая смотрела на него из воды хищными глазками.

— Я не знаю, — сказал он. — У той вчерашней рыбины

был очень уж подлый вид. Будто она понимала, что делает.

— Глупости, ни черта она не понимала.

— Может, некоторые рыбы способны мыслить?

— Рыбы? — Куинт рассмеялся. — Вы им льстите. Рыба не человек, хотя я считаю, что порой встречаются люди такие же тупые, как рыбы. Нет, акулы не умеют думать. Они ведут себя по-разному, но спустя какое-то время вы узнаете их уловки.

— Значит, акула не может быть врагом, который бросил вызов людям?

— Нет. Она нам такой же враг, как канализационная труба водопроводчику. Стараясь прочистить трубу, он, возможно, и проклинает ее, и колотит по ней гаечным ключом.

Однако водопроводчик знает, что труба ему не враг. Время от времени я наталкиваюсь на какую-нибудь капризную рыбину, которая доставляет мне больше хлопот, чем другие, но тогда я просто прибегаю к особым средствам.

— Но ведь есть рыбы, которых вы никак не можете поймать?

— Конечно, только это вовсе не значит, что они умные или хитрые. Они просто либо сыты, либо слишком проворны, либо у вас не та наживка. — Куинт помолчал с минуту, затем продолжал. — Однажды, — сказал он, — рыба чуть меня не слопала. Это было лет двадцать назад. Я загарпунил здоровую голубую акулу, а она как рванет и стянула меня за борт.

— И что же вы сделали?

— Вскарабкался на транец с такой быстротой, точно взлетел по воздуху. Мне повезло, что я свалился за корму, которая сидела глубоко в воде. Если бы я упал с середины борта, мне пришлось бы плохо. Во всяком случае, я мгновенно взобрался обратно, и рыба не успела меня заметить. Она в то время пыталась избавиться от гарпуна.

— Ну, а если бы свалились за борт и акула увидела бы вас? Можно что-нибудь предпринять?

— Конечно. Молиться. Это все равно что упасть с самолета без парашюта и надеяться, что угодишь в стог сена. Спасти может только бог, а поскольку он сам толкнул вас за борт, я не дам и пяти центов за вашу жизнь.

— Одна женщина в Эмити считает, что все наши неприятности ниспосланы свыше, — заметил Броди.

— Она утверждает, что это своего рода божья кара.

Куинт улыбнулся.

— Вполне возможно. Бог сотворил эту проклятую тварь и может приказывать ей, что делать.

— Вы серьезно?

— Да нет. Я не очень суеверный.

— Тогда почему же, по-вашему, акула пожирает людей?

— Городу не везет. — Куинт оттянул назад ручку акселератора. Судно сбавило скорость и закачалось на волнах. Куинт достал из кармана клочок бумаги, развернул его, прочитал запись и проверил ориентировку по вытянутой руке. Он повернул ключ зажигания, и мотор заглох. В наступившей тишине было что-то тяжелое

и гнетущее. 

— Ну, Хупер, — сказал Куинт, — бросайте эту дрянь за борт.

Хупер снял крышку с бадьи и начал вываливать приманку в океан. Первая порция шлепнулась в тихую воду, и маслянистое пятно начало медленно расползаться на запад.

К десяти часам подул довольно сильный ветерок. По воде пошла рябь, потянуло приятной прохладой. Было тихо-тихо, лишь время от времени слышался всплеск за кормой, когда Хупер бросал приманку.

Броди сидел на стуле, борясь с дремотой. Он зевнул, затем вспомнил, что оставил внизу недочитанный детектив. Встал, потянулся, потом спустился по трем ступенькам в кубрик. Он нашел книгу и начал уже подниматься на палубу, как тут его взгляд упал на холодильный ящик.

Он посмотрел на часы и подумал, что время на судне остановилось.

— Я хочу выпить пива, — крикнул он. — Вам принести?

— Мне не надо, — откликнулся Хупер.

— Давайте, что за вопрос, — сказал Куинт. — Постреляем в жестянки.

Броди достал из ящика две банки, оторвал металлические кольца и начал подниматься по лестнице. Он поставил ногу на последнюю ступеньку и вдруг услышал спокойный голос Куинта:

— А вот и мы.

Вначале Броди подумал, что Куинт говорит о нем, но затем увидел, как Хупер вскочил с транца, присвистнул и сказал:

— Ого! Это и в самом деле наша гостья!

Броди почувствовал, что у него бешено забилось сердце. Он быстро поднялся на палубу и спросил:

— Где?

— Вон там, — показал Куинт. — Прямо за кормой.

Глаза Броди скоро привыкли к свету, и тогда он увидел плавник — неровный, коричневато-серый треугольник, разрезавший волны, а дальше за ним виднелся серпообразный хвост, который упруго бил по воде. Она плывет ярдах в тридцати от катера, решил Броди. Может быть, в сорока.

— Вы уверены, что это наша акула? — спросил он.

— Она, — ответил Куинт.

— Что вы собираетесь делать?

— Ничего. Во всяком случае, до тех пор, пока мы не определим, что ей тут надо. Хупер, продолжайте бросать эту пакость. Попробуем приманить ее ближе.

Хупер поднял бадью на транец и вывалил часть приманки в воду. Куинт прошел вперед и насадил гарпун на древко. Он поднял бочонок и зажал его под мышкой. Перекинул через свободную руку бухту веревки и взял гарпун. Он принес снасть на корму и сложил на палубе.

Акула кружила взад и вперед по пленке, стремясь определить, откуда шел запах крови.

— Сматывайте лесы, — сказал Куинт Броди. — Они теперь нам без надобности.

Броди смотал лесы одну за другой, и наживки шлепнулись на палубу.

Акула чуть приблизилась к катеру, продолжая медленно кружить рядом.

Куинт поставил бочонок на транец слева от бадьи Хупера и бросил возле нее веревку. Потом сам вскарабкался на транец и выпрямился, держа в согнутой правой руке гарпун.

— Ну, давай, — позвал он. — Давай, иди сюда.

Но акула продолжала держаться футах в пятидесяти от лодки.