Челтенхэм

Лях Андрей Георгиевич

– Вот что, сынок. Заруби себе на носу. И хорошенько. Ты будешь делать то, что я тебе скажу. А про эти фантазии пока что забудь. Сейчас не до них. Вот состаришься, напишешь книжку, я ее почитаю.

Диноэлу на минуту сделалось грустно. Чуда не произошло, по-хорошему не вышло. Жаль.

– А почему на «ты»? – спросил он. – Мы что, родственники?

– Полегче, парень, – устало предостерег его Слон. – Беспредела больше не будет.

– На «ты» так на «ты», – миролюбиво согласился Дин. – Сынок так сынок. И вот что я скажу. Папаша, не нравишься ты мне.

И дальше было вот что. Мгновенно оказавшись рядом с Флетчером, Дин прижал

его дернувшуюся было руку к столу и одновременно что есть силы хлопнул его ладонью чуть ниже затылка, так что генерал со всего маху приложился физиономией о зеленое сукно столешницы. После этого Дин отошел к дверям и сказал:

– Ну, папаша, иди ко мне.

Слон не заставил себя упрашивать. Несмотря на стариковские замашки, он был еще совсем не стар, в хорошей форме, а кроме того, высок ростом – на голову выше Дина – и на своем веку повидал виды. Флетчер с легкостью перемахнул через стол и в два прыжка достиг тамбура, куда без особой спешки отступил Диноэл. Проскочив пространство меж дверей, генерал едва не снес стол в приемной, за которым сидел его старинный секретарь в полной армейской форме.

– Где он? – взревел Слон.

– Кто? – изумился секретарь.

– Терра-Эттин!

– В вашем кабинете, сэр, – чуя неладное, пролепетал капитан воздушно-десантных войск.

Слон взревел, кинулся в тамбур и поднял голову. С высокого потолка на него смотрела аккуратно поставленная на место вентиляционная решетка, наводящая на мысль скорее о кошках, нежели об акробатах.

– Уилсон, – скомандовал генерал. – Объявить тревогу. Перекрыть все. Найти Терра-Эттина немедленно.

Он вернулся в кабинет, достал из ящика пистолет, вставил обойму с парализующими патронами и уже почти сделал шаг к выходу, но тут случилось нечто, никак не входившее в его планы. Крошечная жемчужно-серая таблетка, приклеенная снизу между ножек стола, вдруг лопнула и в буквальном смысле слова испустила дух. Этот дух, как писали в старинных романах, в мгновение ока смешался с воздухом и вместе с ним необычайно быстро проник в легкие генерала Флетчера, из них – в кровь, и эта кровь, гонимая гневно колотящимся сердцем, незамедлительно добежала до генеральского мозга. Слон еще успел сделать тот самый шаг и дальше оцепенел.

Посреди кабинета стояла немыслимой красоты совершенно обнаженная женщина и вся светилась.

– Здравствуй, Тимоти, – певучим медовым голосом произнесла она. – Ты узнаешь меня? Я твоя мечта. Ты долго меня звал, и вот я здесь. Пойдем со мной.

Потрясенный генерал покорно двинулся вперед, но фосфорическая красавица нахмурилась.

– Нет, нет. Сними с себя эти ужасные тряпки. Я хочу видеть твою красоту, это обожаемое мной тело, оно сводит меня с ума. Нас ничто не должно разделять.

Через десять секунд Слон уже стоял в чем мать родила.

– Пистолет тоже оставь, – все тем же чарующим тоном ласково распорядилась волшебница. – Достаточно и того оружия, которым снабдил тебя Господь Бог. Ну вот. А теперь пойдем.

– Куда? – замирая от восторга, спросил Флетчер.

– На простор, – вдохновенно ответила женщина, мерцая. – В смысле в коридор. Там мы проведем ритуал, а дальше придет час блаженства.

И Флетчер вышел в коридор, под объективы дюжины камер, круглосуточно пишущих картинку и отправляющих ее в защищенное независимое хранилище.

– А теперь танцуй, Тимми, – велела владычица генеральских грез. – Дай волю своим чувствам.

– Что же мне танцевать? – по-прежнему

млея, спросил Слон.

– Сначала – сиртаки. Слышишь музыку?

– Но я плохо танцую, – закручинился Флетчер.

– Нет, нет, Тимми, ты прекрасен. И ты сам сейчас это почувствуешь.

В самом деле, генерал ощутил во всем теле такую приятную легкость и гибкость, что без труда проплясал вдоль коридора то, что посчитал за сиртаки, а потом – джигу.

– Теперь финал, – торжественно объявила фея. – Ирландская чечетка, а за ней, Тимми, тебя ждет блаженство.

И Слон старательно приступил к делу, но вместо блаженства его настигли опомнившиеся сотрудники, которые, несмотря на отчаянное сопротивление, скрутили генерала, вкатили ему лошадиную дозу успокоительного и зафиксировали на койке в клиническом корпусе, где он уже через час пришел в себя, причем без каких бы то ни было последствий для здоровья.

– Где Терра-Эттин? – первым делом прорычал он, освободившись от ремней с мягкой подкладкой.

– Улетел на совещание в Квебек. Завтра вернется. Но вам, генерал, следует оставаться в постели как минимум еще сутки.

Наутро Флетчер просмотрел запись собственных чудес и похолодел – ему было ясно, что этот ролик уже видело все Управление до последнего охранника и лаборанта. В десять ему по специальной линии позвонил сенатор Бербедж, председатель Комиссии по Безопасности.

– Тим, – сказал он вполне спокойным тоном. – На моей памяти директора СБК выкидывали разные коленца, но ты перещеголял всех. Пойми, эти люди должны работать, а не воевать с начальством. То, что они делают, сейчас очень важно. Постарайся это уяснить. Не заставляй меня думать, что мы ошиблись с твоим назначением.

Слон грозно засопел и отправился к себе в кабинет.

– Когда прилетает Терра-Эттин? – спросил он капитана Уилсона.

– Самолет садится ровно в полдень в Кардиффе, – несколько смущенно отвечал Уилсон. – Генерал, сэр, позвольте сказать. У этого человека дурацкие шутки, но его здесь очень любят, и он пользуется большим авторитетом… Я думаю…

– Уилсон, думать буду я, – оборвал его Слон. – Это не ваша компетенция. Отправить в аэропорт группу захвата и бригаду снайперов. Пусть занимают позицию и ждут команды. Поднять первый эшелон сил обеспечения. Доклад через пятнадцать минут.

Ах, напрасно Тимоти Флетчер сказал такие слова. Дома стены помогают, а Херефордский замок и был родным домом для Диноэла, и стены здесь были ох как непросты. Капитан оказался мудрее генерала, и послушайся Слон своего преданного секретаря, возможно, сидеть бы ему в своем директорском кресле до пенсии. Чувство юмора и милосердие были бы в этой ситуации самой разумной политикой. Но увы.

Слон вошел в кабинет, обдумывая план изощренной дисциплинарной мести, и был этот план страшен, но и ему не было суждено осуществиться. Помешала одна маленькая деталь. Деталь эта была миниатюрной капсулой, спрятанной в тончайшей игле, а игла была зажата между пальцев Диноэла, когда он тренированной ладонью молодецки треснул Слона по загривку. Из-за удара и встряски при контакте со столом – единственной формой Контакта, удавшейся Слону на его новой службе, – он не заметил легчайшего укола, и коварная малютка отправилась в путешествие по церебральным сосудам Тимоти Флетчера. Там она и затаилась, ожидая разрешения конфликта. Конфликт не разрешился, капсула огорчилась и растворилась. Слон Флетчер вновь узрел перед собой вчерашнюю богиню.