Челси. Правила игры
Шрифт:
Второй раз я встретила Этама в «SW». Да, этот клуб и впрямь был пупом земли. Все дороги вели в «SW». Если тусоваться там каждый день, можно было перевидать всю элиту города и многих международных знаменитостей.
Soundtrack:
Let’s go fishing for a dreamLet’s find some place newSomewhere we can be ourselvesSome of the time.Lose your heart, I lose my mindWe’ll make quite a pair, dazzling all the timeCelebrity parties, the red carpet mileNothing is too good there for my girlAll of this world, is gonna see you shine. [90]90
Звуковое
Этам был в «SW» с очень пьяными друзьями. Эндрю, друг Этама, угостил меня мартини. Я отказалась. Он сказал:
– Дорогая моя, я тебя уважаю. Ты единственная женщина на этом празднике жизни, кто отказался от моего вина. Любая другая давно бы согласилась и залезла мне в штаны, потому что все здесь знают, кто я и сколько стою.
С усмешкой выплюнув эти слова, Эндрю сжал губы, нахмурил брови и прищурил левый глаз, застыв так на несколько секунд. Я догадалась, что таким он выглядит в газетах, во всяком случае, в его представлении. Эндрю пытался помочь мне понять, кто он. Я почувствовала, что мне знакомо это лицо, и усиленно начала перебирать в своём сознании главных героев светской хроники из газет и глянцевых журналов, но, видимо, процент его появления в подобных изданиях всё же уступал изображению разных голливудских звёзд, поэтому моё сознание твердило мне: «Бред Питт, Том Круз, Джордж Клуни». Я не слышала слабого писка памяти: «Эндрю Клоуш, сын английского виконта и владельца „Double Music Records“».
– Милая моя, – ласково шептал Эндрю, – я очень богат. Ты себе не представляешь. Я та-а-а-ак богат. Я не знаю, что мне делать с моими деньгами. Есть их, что ли? Да, я и так их ем… Проедаю в ресторанах Мишеллин, [91] пропиваю с друзьями… Мне так надоело. Так скучно жить. Я не знаю, что мне делать с деньгами.
Я понимала, что он несёт полный бред и никогда в жизни добровольно не расстался бы даже с половиной своего богатства, но он так печально всё это говорил, что мне и в самом деле стало его жаль. Ему приелись деньги, бедный мальчик. Иметь много денег так же сложно, как и не иметь их. Ах да! Ты катастрофически богат и не понимаешь, куда же тратить свои миллиарды. Ужасное ощущение, когда можешь позволить себе всё, – это значит, нет стимула и не к чему больше стремиться…
91
Звезда «Мишеллин» даётся только очень хорошим ресторанам, доказавшим превосходство своей кухни.
– Эти девушки в клубе… Охотницы. Голддиггеры. Фальшивки, – продолжал он. – Они легко покупаются. Легко. Тем, кто непривлекателен, немного сложнее, но я молод, богат, хорош собой. Я могу спокойно получить любую женщину в этом заведении, да и в любом другом. Они все настолько доступны и предсказуемы, что мне день ото дня всё скучнее. У меня столько денег. Столько денег… Бог мой! Когда я говорю им об этом, у них загораются глаза и рука автоматически кладётся мне на ширинку.
Признаться, мне тоже понравился Эндрю, но я не могла понять, зачем он рассказывает всем девушкам о своих несметных богатствах, если ему не нравится, что они начинают любить его за деньги. Он вполне мог очаровать их, просто оставаясь самим собой – своим разговором, манерами. Быть озабоченным деньгами вульгарно, это касается и тех девушек, которые охотятся за богатыми мужьями, и тех мужчин, которые устраивают показуху.
Также и Этам Джонс сильно разочаровал меня тогда на обеде в парке. Он был мне исключительно приятен до тех пор, пока не дал свою визитную карточку, сообщавшую, что он владелец «Jones Diamonds». [92] Я была знакома со множеством богатых людей, да и я сама, хотя и не купалась в золоте, была достаточно обеспечена, так что понять, почему он так напрягся, было сложно. Дав мне визитку, он мгновенно ушёл в оборону, посылая мне нервный сигнал: «Теперь ты знаешь мою тайну.
92
«Бриллианты Джонс».
В тот вечер в «SW» Этам сам подошёл ко мне поздороваться. Мы заговорили, но когда светский разговор ни о чём исчерпал себя, мы оба почувствовали себя неловко и замолчали, с облегчением вздохнув, когда к нам присоединился Эндрю, пытавшийся угостить меня мартини. Этам воспользовался случаем и отошёл.
Несколько минут Эндрю потратил на уговоры принять бокал, но я так и не согласилась. Дело было вовсе не в глупых принципах, что, дескать, не пристало девушке брать что-либо от незнакомых мужчин, зная, что их целью является девушку покорить и совратить, и если девушка принимает напитки, значит, она тайно согласна быть совращённой. Я просто-напросто не любила мартини. Все девушки любят мартини, поэтому Эндрю быстро интерпретировал мой отказ как пренебрежение его ухаживаниями, несмотря на все его деньги и некоторую славу. Это заинтересовало парня и заинтриговало. Однако его положительные суждения обо мне, хотя и были правдой, оказались столь же поверхностны, как и его вышеизложенные скороспелые, предвзятые, отрицательные суждения о девушках в клубе. Мне «повезло», что именно в этот момент ему хотелось поиграть со мной в «доверие», а главным образом, выплакаться и пожаловаться. Такие, как он, никому по-настоящему не доверяют. Задней мыслью у них всегда проскальзывает змея сомнения, что люди выражают ему симпатию только из-за корысти и своих эгоистических интересов.
Я спросила Эндрю, чем он занимается, раз у него так много денег. Ответ был прост: «Это деньги моих родителей». Эндрю был на последнем курсе университета, изучал антропологию в LSE, [93] и деньги, на которые он кутил, были не его. Этам и Эндрю, представители золотой молодёжи города Лондона, оба жили весело, горя не знали, прожигая жизнь в клубах и на вечеринках в разных концах света.
В компании этих молодых людей также был Джеймс Х, новая звезда лондонской поп-музыки. Эндрю представил меня Джеймсу. Я слышала его музыку, поэтому мне было любопытно с ним пообщаться. Однако меня поразило высокомерие и отстранённость, с которой он со мной заговорил. Обычно звёзды боятся, что их будут любить только за то, что они звёзды. Но мне была безразлична его популярность, я видела уже столько звёзд покрупнее его! Как ни странно, но это самому Джеймсу было исключительно важно, что он – звезда. Молодой певец не общался просто, он «звездил» добрые полчаса, позируя и фальшивя, хотя в своих песнях он сам осуждал подобное в людях. К счастью, выпив побольше, он наконец расслабился и стал вести себя более естественно. Я сказала, что он выглядит гораздо привлекательнее, когда пьян. Повсюду его сопровождала имидж-помощница, которая молниеносно отреагировала на мою реплику:
93
London School of Economics – Лондонская школа экономики.
– Нет, он не пьян. Посмотри на него. Он не пьян. Пара бокалов вина и всё. Он просто расслабился, но он не пьёт, он не пьян.
В зрачках Джеймса скакали черти, его пошатывало, и от него откровенно несло перегаром. Он был пьян. Пьян в доску. Честно говоря, мне было непонятно, к чему притворяться и лепить из него образ святоши, который не пьёт, по клубам не ходит, с девушками не флиртует. Образ для газет? Да. Но зачем? Я не думаю, что его песни будут меньше любить, если узнают, что он тоже живой человек и развлекается, как все.
Джонатан Ромерс-Вегел также присутствовал сегодня в клубе. Он жил на той же улице, где был «SW», и заходил сюда на пару часиков по пути домой посмотреть, кто есть из знакомых, и повидаться с друзьями-завсегдатаями. Как обычно, он был пьян: три верхние пуговицы белой рубашки расстёгнуты, на дорогих серых брюках – пятно от вина.
Джонатан работал в банке, но очень любил вечеринки и никогда от них не отказывался, поэтому часто просыпал работу или приходил утром с тяжёлой головой. Это был банк, работавший с частными клиентами, а богатых друзей и родственников у Джона было много, поэтому его не снимали с должности, чтобы не потерять клиентов, которых он привёл.
Джон любил халяву и пользовался своим положением, получая дринки из бара бесплатно, хотя, если бы было нужно, он смог бы купить даже этот дорогой и раскрученный клуб. Джон просто не хотел платить там, где можно этого не делать. Хозяину клуба было необходимо, чтобы некоторые посетители приходили в него постоянно. Джон был одним из таких «полезных» клиентов, ведь он часто приводил очень важных гостей, появление которых, в свою очередь, привлекало других людей. Хозяину и менеджерам клуба приходилось сильно крутиться, чтобы держать заведение на плаву уже пять лет. Большинство клубов, просияв на ночном небе Лондона года три, сходили на нет, появлялись новые, но тусовки в «SW» были неподвластны времени, становясь самой непоколебимой английской традицией.