Человек в проходном дворе
Шрифт:
«Осторожным человеком был Тарас Михайлович», — подумал я. И сказал:
— Шалун, значит, был покойничек?
— Ох!
— За что ж его кончили, интересно?
— По-моему, так за бабу!
— Какую бабу?
— Известно какую… Любовь!
— Он же не молоденький был вроде? Года вышли.
— А, все вы паразиты.
Н-да. Клада я, пожалуй, не открыл. Хотя все, что касалось Ищенко, было мне интересно.
— Новая уборщица? — раздался насмешливый мужской голос за моей спиной. —
Моя собеседница сразу принялась за плафоны.
Я скосил глаза и увидел ноги, обутые в войлочные домашние туфли. Как подошел их владелец, я не слышал. Интересно, давно он стоит? Хотя уборщица разговаривала, глядя на меня, и, конечно, заметила бы его.
— Я внештатная, — сказал я без особого энтузиазма и перевел глаза вверх.
Он был невысокого роста, седой, с веселыми глазами. Руки держал в карманах.
— Ах так! Могу оформить.
— Айвазовского оформите.
— Какого Айвазовского? — не понял он.
Я кивнул головой на копию «Девятого вала».
— Ивана Константиновича.
— Зачем смеяться? — вроде как обиделся он. — Это большой художник был.
— Художник-то большой, но ведь стыдно такую плохую копию на стену вешать.
Он внимательно поглядел на картину. Отошел и еще поглядел. Но, кажется, ни к какому решению не пришел и задрал голову.
— Почище три, Перфилова, а то они какие-то тусклые.
— Я уж стараюсь, Иван Сергеевич, — ответила уборщица.
Это был директор. Гостиница по летнему времени была забита, а капитан Сипарис не разрешил селить кого-нибудь на место убитого. Сегодня он снял запрет, и сразу вслед за этим директору позвонили из горкома и предложили устроить меня. При случае я мог бы рассказать историю, как я, московский студент, пришел в горком комсомола и попросил помочь с жильем, — работник горкома был предупрежден. Мы решили в комитете, что так я сразу и естественно попаду в окружение людей, которые нас интересуют. Был и еще один довод за гостиницу…
— Сегодня прибыл? — спросил меня директор.
— Да.
— В триста пятом, значит, остановился?
— Ага.
Он чуть заметно прищурил глаз.
— Хорошо мусор собираешь. Со старанием.
— Служу трудовому народу, — сказал я. — Так точно.
Он стоял, засунув руки в карманы, и глядел, как уборщица исполняет свою работу, не упуская и меня при этом из поля зрения. Любопытство, конечно, похвальная черта, но… Я искоса взглянул на часы, обругал его про себя и разогнулся.
— Все собрал. Порядок, — сказал я уборщице. — Всего хорошего, — повернулся я к директору.
— А копия с картины Айвазовского «Девятый вал» — все-таки неплохая копия, — сказал он мне вдогонку.
Я сделал вид, что не слышу.
После темного вестибюля солнце ослепило меня, я
Глава 4 ДОПРОС В СОСЕДНЕЙ КОМНАТЕ
Через три остановки, на четвертой, я слез с трамвая и пошел назад. Сразу за подъездом, около которого висела табличка «Штаб народной дружины» и еще несколько других табличек, я свернул под арку. Возле черного хода стоял человек в модной банлоновой рубашке и курил. Увидев меня, бросил сигарету, машинально вытянулся и, спохватившись, виновато улыбнулся одними глазами. Он молча вошел в парадное, я — за ним. На втором этаже он открыл английский замок своим ключом и пропустил меня вперед.
— Младший лейтенант Красухин, — представился он, когда мы вошли в помещение.
Я назвал себя. Потом поздоровался с Виленкиным, который встал из кресла при моем появлении (он прилетел еще вчера), и огляделся. В комнате с полукруглыми сводами — они напомнили мне театральные декорации постановки из купеческой жизни — было две двери: одна та, через которую мы вошли, и вторая — обитая дерматином,
— Они там? — Я мотнул головой на вторую дверь.
— Да.
— Допрос будет вести капитан Сипарис?
— Как договорились.
Капитан Сипарис был начальником городского уголовного розыска и вел официальное расследование: важно было создать впечатление в городе, будто расследуется просто убийство.
— Первый допрос? — спросил я.
— В день убийства его вызывал помощник Сипариса. Несколько общих вопросов для проформы.
— Если можно, хорошо бы начать сразу, а то время поджимает.
Младший лейтенант поднял трубку и сказал в нее:
— Порядок, товарищ Сипарис. Все на месте.
Потом передвинул рычажок в белом пластмассовом трансляционном аппарате, стоявшем на столе. Мы услышали:
Капитан. Попросите Буша.
(Звук открываемой двери.)
Буш. Здравствуйте. Если не ошибаюсь, капитан Сипарис, да? Так указано в повестке, вот — на второй строчке.
Капитан. Да.
Буш. Ага, ага.
Капитан. Садитесь, Генрих Осипович. Извините, что вам пришлось подождать.
Буш. Да ничего, ничего, я же понимаю. У вас работа такая: одно беспокойство. У меня муж двоюродной сестры тоже в милиции работал, сейчас он полковник на пенсии, в Риге, у него такие связи, весь город его знает.