Человек-тело
Шрифт:
— Смело по
— Да его за эту поэму просто убить могли! — воскликнула Анна. — Может, и убили? Поэтому мы ничего и не знаем о нем.
— Нет, тут другое… — задумчиво проговорил писатель. — Возможно, поэму сочинил вовсе не Витька…
— А кто такая сиповка? — могла спросить я, на что «писатель» и его бывшая жена многозначительно переглядывались: дескать, что за необразованная, глупая девченка?
И так далее. Они часто говорили о поэме «Хуй» и о Витьке. Наверное, нездоровая матерная эротика этой мерзкой поэмы и сблизила их, наконец. Как-то раз, вернувшись с «курсов», я обнаружила их ебущимися на кухонном полу.
Когда они оделись, мы все трое сидели за чаепитием в Мытищах, словно родители и нашкодившая дочурка. «Писатель» и Анна сложили руки в замок.
— Даже не знаю, — с чего начать, — начал «писатель».
— Начни сначала, — ободрила Анна. — Начни с нуля.
— Эх! — обернулся он к ней луноликим лицом. — Начать бы нам с тобой с начала…
— Родительский дом — начало начал! — поддакнула Анна.
Эти странное предисловие оба не говорили, а как-то напевали задушевным речитативом. Было вполне ясно, что они уже всё обговорили давно.
— Дело в том, — начал «писатель», — что последние годы своей жизни я жил каком-то заблуждении. Двадцать лет назад мы с Анной расстались, я думал, что навсегда. У меня были многие… Много связей.
— Одну из них ты даже отравил грибами, — подумала я, чувствуя необычайное облегчение.
— Пойми меня, девушка! — вступила Анна. — Я никогда не переставала любить этого человека. Только сегодня я это и поняла окончательно.
— Тут, на этом кухонном полу, — мысленно уточнила я.
— В общем, все складывается, как нельзя лучше, — резюмировал «писатель», как бы потирая руками, словно большая муха. — Мой знакомый адвокат в два счета аннулирует этот второй, недействительный брак. Ты пока сможешь пожить на даче, пока тепло. Потом я подыщу тебе квартирку.
— Еще чего! — взвилась Анна.
— СНЯТЬ квартирку, а не купить, — уточнил «писатель».
— У меня есть, где жить, — сухо отрезала я. — И мне не нужна ваша дача.
— Как знаешь, как знаешь, — прорезюмировал мой бывший недолгий муж.
Ну, насчет дачи, как и для чего она мне была нужна, я конечно, слукавила. Да и все человечество стояло на крыльце этого ветхого строенья, стояло, разинув свои маленькие детские ротики, ожидая от меня Поступка, может быть, единственного Поступка, для чего я, собственно, и родилась на свет.
5
Бес принял меня холодно. Нет, это не те слова. Он просто избил меня до полусмерти, я три дня не вставала с постели. Впрочем, это так, оборот речи. Вставала, конечно, ходила по квартире, только вот на улицу выползти не могла — из-за синяков. Эти хождения и навели меня на вывод, что у Беса
Длинные тонкие волосы на полу в ванной, они же — на маленьких серых тапках моего любимого. Да везде! Гостья изрядно линяла. Один ее волосок прижился в моем саду на сухом листе лилии, что в моей комнате подохла, поскольку Бес ее не поливал. Я выбросила лилию в мусоропровод вместе с горшком. Пока я шла по коридору, волос этой женщины извивался, поблескивая в лучах лампы, и будто указывал мне путь… Хорошо я пишу. Тюльпанова я.
Лежа большей частью в постели, поскольку весь мой скелетик до сих пор ноет, я прочитала дневник «писателя» до конца и от нечего делать мне захотелось самой писать. Вот и продолжила, рассказав о своих мытарствах.
Мысль № 1
Что интересно: мои записи чем-то похожи на его. Сначала я написала о том, что было, теперь — пишу о том, что происходит прямо сейчас. Вот и хорошо. Пусть тогда и «Мысли из дневника» будут — как у него.
Только вот какие у меня мысли? Полежала, подумала… Нет, просто ничего не идет в голову.
Мысль № 2
Ну вот, еще мысль. Можно ли любить человека и в то же время его бояться? Бояться до дрожи в коленях. Думать, что в любой момент он может ударить, схватить за волосы, накрутить волосы на руку. Запрокинуть твою бессильную голову и плюнуть тебе в лицо…
Да. Почему-то у него такая привычка. Долго собирает слюну, скворчит. Я закрываю глаза, жду. Чувствую, как он рассматривает мое лицо. И плюет.
Думает, что унижает меня, делает мне плохо. И не знает, как мне приятно, когда течет по моим тугим щекам и лебединой шее его горячая слюна.
Мой дорогой, любимый мой, единственный мой Бес! Как я люблю тебя! Как получилось, что мое место теперь заняла ОНА?
[На полях: «Можно ли предположить, что лживая сучка писала это для меня? С какой стати? При каких обстоятельствах я мог бы это прочесть?»]
Мысль № 3
Дочитала дневник «писателя» до конца. Оказывается, он вовсе не вылил грибной суп, как сказал мне, а скормил его своей любовнице, жирной бляди своей. Туда ей и дорога, бляди. А вот насчет следователя соврал. Сказал, когда вернулся, что вызов был по поводу хулиганских действий его коллеги-писателя, который сунул кого-то головой в унитаз в ЦДЛ.
Мысль № 4
Кое-что он переврал. Например, в одном месте пишет, что поставил меня раком, засунул пальцы во все три мои дырочки и массировал, пока я не потеряла сознание, а я сосала его пальцы — всеми тремя ротиками. Неправда ваша. Ничего такого не было. Возможно — это просто одна из его фантазий.
[На полях: «И где же это? Такое и вправду было, только не с ним. Что-то колбасит эту реальность.»]
Мысль № 5
Вот что вижу в его так называемых произведениях. Очень мало мыслей, очень тяжелый, плохой язык. А ведь приходилось заучивать наизусть целые куски произведений «писателя». Даже та лупоглазая дура, которой они могли бы понравиться, возненавидела бы их в итоге.