Человек с мешком
Шрифт:
Тело, залитое потоками крови, все еще продолжало стоять! На какой-то миг мне показалось, что Хазен сейчас, как Кощей в старом фильме, коснется груди – и у него отрастет новая голова. Вот тогда бы я уж точно не знал, что делать!
К счастью, этого не произошло. Труп покачнулся, лишившись того, что им управляло, и бесформенным мешком повалился на пол. Разбрызгивая кровь в изобилии на все, что оказалось на пути. Я успел увернуться.
– Ртутные пули, – обращаясь неизвестно к кому, сообщил я. – Полный абзац, знаете ли.
Вовремя я вспомнил про «День Шакала». Так бы Хазен
Тот, несгибаемый герой-большевик, стоял ногами до коленей как раз посередине настоящего кузнечного горна. А не какой-то жаровни, как мне сперва показалось. В окулярах прибора свет углей казался ослепительным.
В горле у меня что-то клокотало.
ГЛАВА 9
Но есть дама с собачкой
Все не так, как надо!..
Ангрест всхлипывал. Плакал не стесняясь. Слезы катились по его гигантскому лицу беспрепятственно, вымывая в грязи и пыли светлые дорожки. Аниз был плох. Силач сидел с ним рядом, держа за руку, и не хотел никуда отходить.
Арх тоже тер глаза, но ему было сейчас легче – на его долю досталось распоряжаться захваченным замком. И он ушел отдавать приказания. Пришибленный гарнизон подчинился безоговорочно.
Как выяснилось, они знать даже не знали, что имеют дело с волколаками. Присутствие Хазена делало оборотней способными оставаться людьми в любое время. А в ином виде их никто никогда в замке не видел. Хитро, в общем, придумано.
Поэтому когда мы с Архом, имея за спиной Ангреста с Анизом на руках, выбрались из подвала, то были изрядно удивлены и озадачены. Зрелищем людей, сражающихся с волколаками.
И сражающихся, в общем, весьма безнадежно. Поскольку лишь малую часть оборотней им удавалось вывести из строя надолго. Так что наше вмешательство приняли как само собой разумеющееся.
Как потом выяснилось, нас просто объявили в замке врагами короля, что весьма Арха развеселило. Как председателя Королевской Контрольной Комиссии, я думаю.
Объединенными усилиями с отрядом волколаков все же разобрались. А их некоторое небольшое количество удалось даже захватить живьем и засунуть в подвал. Где они сейчас и сидели. Ветриба мы обнаружили в его покоях отбивающимся от троих оборотней сразу. Арх отправил его тоже в подвал.
После чего Аниза разместили в бывшей Ветрибовой спальне. Поскольку сделать для него не могли больше ничего. Потому что до коленей ног у него, по сути, не осталось. Торчали обугленные кости, и все. Выше колен… все равно что не было тоже. Четвертая степень, не то А, не то Б или даже еще дальше. Удивительно, как он все еще был жив при всем при этом! Обгорелые обрубки сочились кровью.
Богатая постель Ветриба моментально покрылась отвратительными пятнами. Я все время оставался при Анизе с Ангрестом. Просто от растерянности. Я не мог смотреть – и не мог уйти. Ну что можно сделать в такой вот ситуации?!
– Он хотел забрать всю мою силу, – пояснил Аниз, видя мое замешательство. Как будто это было хоть сколько-нибудь
Он улыбнулся, глядя на меня. Провалиться мне! Он был в совершенно ясном сознании. И казался совершенно обычным. Только лицо невероятно побелело, несмотря даже на загар. И глаза были – зрачки во всю радужку.
– Мне очень важно было оставаться в сознании, – пояснял Аниз дальше. Губы его подрагивали, и я все же сообразил, насколько ему может быть адски больно… Какое больно?! Он умереть должен был от болевого шока уже давно! А не воспоминаниям предаваться. – Только так я мог ему сопротивляться. Но и ему важно было, чтоб я тоже был в сознании. Только так он и мог забрать у меня силу. Это старый ритуал. Приличные маги им не пользуются, – он еще усмехнулся, – зато другие… Я уверен был, что ты вывернешься, – перешел он вдруг к другой теме. – Потому согласился с ним на поединок… Никогда не думал, что действительно встречусь с таким страшилищем. Хорошо еще, что у него, кроме силы, ничего почти не было. И когда я услышал шум, я ухватил его… – Он все-таки замолчал, закусив губу, сохраняя все то же бесстрастное выражение лица. Сейчас он показался мне похожим не на Кусто, а на воина-индейца, принявшего пытку на костре врагов…
Только тут я хлопнул себя по лбу. Вспомнив хоть что-то из медицинских верхушек, которых успел нахвататься мимоходом на Земле. Как всякий читатель массовой литературы. И лихорадочно полез в свой рюкзак.
Вынул шприц-ампулу, сбросил колпачок с иглы. Оба – что Ангрест, что Аниз – взирали на меня с одинаковым непониманием. Пр-роклятие! Я и уколов-то никогда не делал… Но когда-то ведь надо и начинать, верно?
– Терпи, – сквозь зубы процедил я, всаживая иглу прямо через рукав. Вроде в полевых условиях так можно…
Во взгляде Аниза возникло слабое удивление – обезболивающее начало действовать.
– Гар, – сообщил мне через некоторое время Аниз, – у тебя очень интересный мешок, друг мой. Никогда еще не встречал такого. В нем так много необычных вещей… Моя сумка не идет ни в какое сравнение с ним.
Ну вот, разговорился! Почувствовал, что отпустило! Но что толку? Он все равно умирает! Вон уже белый стал весь совершенно… Что сделать?! Что?! Жгуты!! Пораженный пришедшей догадкой, я кинулся снова в рюкзак.
Выдернул, порывшись, нужное. Взбодрившегося Аниза пришлось укладывать, привлекши на это дело Ангреста. Здоровяк не очень понимал, чего я хочу. Но подчинился.
Присохшую одежду пришлось срезать лоскутьями. Вместе с кожей. Ох ты… Практически до паха все сплошной ожог. Да выживают ли с такими поражениями?! Сколько там процентов поверхности тела смертельно?!
Я наложил жгуты, перетянул. Весь перемазался кровью. Но остановил. Что дальше?!
Так, не ори. Тихо. Спокойно, без паники. Работаем. Или что? Кровь остановили. Что толку? Надо… Я же не врач! Спокойно. Спокойно, Герасим, я собака Баскервилей, другого выхода все равно нет. И так, похоже, все уверены, что Аниз помирать собрался. Что мне потребуется? В конце концов, партизанские врачи работали и в худших условиях. Одними ножами! У меня-то совсем другое дело.