Человек с мешком
Шрифт:
Что же тогда? Я сам выбирал то, что получил. Что же мне не нравится? Или я не знал, куда возвращаюсь? Или недостаточно крут оказался для Великого и Ужасного?
Даже и не знаю, что сказать.
Разве что слово дал защищать короля и королеву. Покуда они по крайней мере на трон не усядутся. Эх, кто ж меня за язык тянул? Тоже мне – джинн, невольник чести.
Но ведь уже не бросишь их всех просто так! Не уйдешь куда глаза глядят. Так ли, этак ли – прицепился к местной жизни. И, видимо, еще не самым худшим образом. Если подумать.
Да к тому же, с другой стороны, подготовиться мы
Но тем не менее покоя в душе у себя я как-то не ощущал. И не потому даже, что самолично, по сути, предстояло перебить несколько тысяч человек. Нечто похожее уже имело место. Но вот полная бессмысленность, на мой взгляд, такого действия… Не знаю. Ни Ангресту, ни Анизу, ни Дареку, ни даже Забаве с Рэрой я не мог внятно объяснить моего недовольства.
Для них происходящее было совершенно естественным, как всякая другая здешняя война. Восшествие Древнего Короля на престол не мыслилось никем иначе, как после выяснения права на это силой. И я даже и возразить-то не мог ничего толком. Поскольку звучало ихнее утверждение очень даже логично. Оставалось только ждать, что будет дальше.
Кроме всего прочего, мне еще пришлось взять на себя обязанности тюремщика. Поскольку поручить наблюдение за автоматикой охраны лагеря военнопленных было некому. И теперь ежедневно эти обязанности отнимали у меня не меньше часа. Хорошо, хоть сами сидящие в плену проявляли разумную осторожность и довольно быстро перестали экспериментировать с охраной.
Пара убитых током и один пристреленный – этого оказалось достаточно. Так они теперь там и обретались, наладив нечто вроде самоуправления под главенством своих же офицеров.
Положение у них, если подумать, было непонятное. Поскольку, с одной стороны, воевать они с нами явно никак не собирались. А с другой – дожидаться согласия старейшин на союз можно было долго.
А старички уперлись крепко. Уж больно сильно, надо полагать, обидел их тот факт, что я как джинн не пожелал признать их короля настоящим.
Чурбаны упрямые. Да если бы Шеро на меня не кидался с мечом – стал бы я его убивать? А теперь изволь вертеться ужом и готовиться сразиться с целой дивизией. Из-за чьего-то нежелания поступиться принципами.
Не могу сказать, что настроение мне это улучшало. Скорее наоборот. Причем никто мне так и не удосужился объяснить причину раскола в лагере эльфов в связи с появлением новой Повелительницы.
Забава просто молчала. А остальные, похоже, знали не больше моего. Добраться же лично до старичков или хотя бы до тех людей Забавы, что перешли на нашу сторону, просто элементарно не хватало времени.
С Забавой тоже не удавалось нормально поговорить. Та радость, с которой она встретила мое появление в шатре у старейшин в первый момент, словно куда-то испарилась. Мне оставалось только гадать куда. Все наши контакты свелись в итоге к чисто деловым вопросам. И ими ограничивались. В конце концов я решил, что это все
А что я мог сделать в этом отношении? Ровным счетом ничего.
Тем более что положение дел на фронте заботило меня в гораздо большей степени. Поскольку ситуация все больше и больше обещала обернуться настоящей бойней. Если Капка и его магистры хотя бы вполовину так же упрямы, как старейшины. Или упорны. Что очень даже было вероятно – достаточно вспомнить реакцию на меня у всех без исключения встретившихся здесь.
Так вот, если оно так, а похоже, так и есть, то идти на какие-либо переговоры Капка не согласится. Без того чтобы мы перестреляли половину его людей у него на глазах. Хотя бы.
Я бы перестрелял. Будем честными. Смущало меня именно это. Причем опять же не само действие, а его бессмысленность. Бесполезность. Но какой другой способ можно придумать в убеждение?!
Я думал об этом все время. А когда удавалось, всегда старался обговорить лишний раз с вояками. По-моему, я им даже слегка надоел с этим делом.
Но ничего не придумывалось.
– Ну как мы иначе утвердим Дарека в Остраве? – спрашивал меня Аниз в ответ на все мои разговоры. – А без подвластной страны он никто, по сути дела. Как бы он ни назывался и какой бы шлем ни носил. Всякий будет хотеть прибрать его к рукам.
Я было предложил сделать его королем Крунира, но это предложение Аниз отмел вообще с порога, что называется.
– Ну какой он здесь король? Сам посуди. Прежняя Хозяйка и старейшины сделали все, чтобы заполучить шлем. На что им Дарек? А у Забавы, похоже, власти в собственном народе вообще почти что нет. И опять же на что ей Дарек в качестве короля над ней? Единственным государством, где он мог бы уверенно править, является Острава. И никакого другого взамен нет. А бежать и скрываться, как я уже говорил, со шлемом в руках – себе дороже. Нам просто ничего иного не остается, как захватить Остраву.
Нельзя сказать, чтоб он меня не убеждал. Каждый раз. Но каждый раз во мне потом начинал шевелиться червячок сомнения. Снова выраставший в размерах и понуждавший меня к очередным раздумьям.
Сам Дарек, занятый ничуть не меньше меня – освоением шлема, – соглашался со мной. Но тоже не видел никакого другого варианта.
– Ты ведь сам заставил меня надеть эту штуку, – сказал он как-то. – В другом случае у нас, может быть, и был бы выход.
Правда, больше он такого не говорил. Но настроения мне это не улучшало. И ведь, в самом деле, кто за язык тянул? Но по обстановке тогда выхода не было тоже. Так что нечего на старое ссылаться.
Я пытался говорить даже с Ангрестом. Но молчаливый граф Газа этими вопросами не заморачивался вовсе.
– Дарек должен править в Остраве, – сообщил он с решимостью Катона – не то старшего, не то младшего, утверждавшего, что Карфаген «эссо делендум», как известно. И я отступился.
И еще вопрос, на сладкое: что потом, после победы, делать с теми же старейшинами? Которые, вне всякого сомнения, начнут подпольную, а то и партизанскую борьбу с Дареком и Остравой?
Перебить их всех? По принципу Иосифа Виссарионовича: есть человек – есть проблема, нет человека – соответственно и проблемы нет.