Человек и дракон
Шрифт:
Опытная ама тем и отличается от неопытной, что ныряет не куда попало, а по множеству примет отыскивает излюбленные раковинами места. И, уж наткнувшись на такой участок дна, ощупывает его, как знаток леса знакомую грибную поляну.
Однако, даже увидев раковину, порой не удается сразу оторвать ее от скалы. Тогда ама всплывает лицом вниз, продолжая все время смотреть на раковину, берет короткий вдох и тут же возвращается на прежнее место.
Прежде чем всплыть на поверхность, ама обязательно оглядывается, чтобы определить направление для следующего нырка. Вот, пожалуй,
Старые ныряльщицы, которые обучают девочек искусству подводного промысла, используют для этого раскрашенные камешки. Их горстями швыряют в море, сначала на песчаных отмелях, потом на более глубоких местах со сложным рельефом дна. Прежде всего ученицам поручают просто пересчитать камешки. Затем запомнить, сколько среди них было красных, сколько черных и сколько белых, как они лежали, а лишь потом нырнуть, чтобы разом собрать их со дна.
Самые талантливые из ама — те, что становятся артельщицами, — славятся, во-первых, искусством ориентироваться по береговым предметам, то есть умением вернуться на то самое место, где вели лов вчера или даже неделю назад, а во-вторых, чувством дна, то есть способностью так рассчитать направление нырков, чтобы кругозор их как бы перекрывался.
В полдень за морскими девами пришла моторка — забрать улов и перевезти артель на другое место, на остров, лежащий возле самого выхода в океан. Я упросил женщин взять меня с собой: хотелось увидеть за работой другую категорию морских дев — «лодочниц».
Лодки их виднелись далеко за устьем залива. От рыбачьих их было легко отличить по горизонтальному шесту, на котором, словно флаги расцвечивания, сушились рубахи, платки и другая одежда. «Лодочница» работает в паре с мужчиной, чаще всего с мужем или братом. Ныряет она обычно на пятнадцать-двадцать метров.
Солнечные лучи проникали далеко в толщу воды, и, пожалуй, лишь тут я до конца осознал, какая это отчаянная глубина.
Вспомнился плавательный бассейн. Какой далекой кажется поверхность воды, когда смотришь на нее с десятиметровой вышки! А ведь надо помножить это расстояние вдвое, чтобы представить себе толщу воды, которую преодолевает ама на пути ко дну.
У «лодочницы», разумеется, не хватило бы сил, чтобы на одном вдохе дважды проделать такой путь вплавь да еще собирать внизу добычу.
Поэтому нырялыщица опускается на дно с помощью тяжелой чугунной гири. Она опоясывается канатом, другой конец которого держит в руках ее напарник.
Еще несколько лет назад муж по сигналу со дна должен был вручную выбирать этот трос, пропущенный через деревянный блок над бортом лодки. Недавно для этой цели приспособили механический привод. Мужчина просто включает мотор, и канат быстро вытягивает женщину на поверхность.
Так как «лодочницы» ведут промысел вдали от берегов и к тому же на большой глубине, ориентироваться им еще труднее, чем «кадочницам».
Поэтому сначала выбирают подходящее для лова место. Когда оно найдено, бросают якорь. А чтобы держать лодку в стабильном положении, поднимают кормовой парус.
После каждого нырка ама вынимает из сетки у пояса свою добычу и несколько минут отдыхает, держась
За день ама проводит в воде около шести часов. Неудивительно, что при такой огромной теплопотере она даже в самые знойные летние дни дважды прогревается у костра: первый раз — во время обеденного перерыва и вновь — после завершения работы.
«Лодочницы» добывают втрое-вчетверо больше раковин, чем «кадочницы». К тому же лишь им попадаются самые ценные, одностворчатые аваби. Но ведь не у всякой женщины есть муж, не во всяком хозяйстве есть своя лодка, и к тому же не всякий мужчина может позволить себе во время лова макрели оставаться дома.
Вот и приходится «кадочницам» объединяться в артели и нанимать себе кормчего с моторкой, который за три десятых улова перевозит их с места на место.
Умелая ама-«лодочница» зарабатывает за сезон куда больше, чем может дать любой другой труд, даже мужской. Вот почему в приморских селениях можно порой застать мужчин, занимающихся стряпней, огородом.
Хорошая ныряльщица — желанная невеста. Не случайно на полуострове Сима родители имели обычай подбирать сыну невесту на десять-пятнадцать лет старше его.
Делалось это потому, что лишь к тридцатилетнему возрасту о мастерстве ама можно судить в полной мере.
Осьминоги в роли гончих
Наша лодка подошла к песчаному островку, поросшему редким кустарником. Неподалеку от берега виднелся навес из жердей, покрытых рогожами. Женщины быстро перенесли туда свои кошелки, бутылки с водой, узелки со снедью.
Все здесь чем-то напоминало полевой стан жниц, за исключением разве двух вязанок дров. Артельщица тут же занялась костром, разложив его, к моему удивлению, в тени под рогожами. Морские девы тем временем снимали с себя намокшую одежду, расстилали сушить ее прямо на прогретый солнцем песок.
Наряд ама веками совершенствовался так, чтобы не стеснять движений в воде и быть удобным для переодевания. На картине Утамаро мы видим морских дев в одной лишь набедренной повязке. Сейчас в дополнение к ней они надевают еще и белую полотняную рубаху, а также повязывают голову и шею длинным, как шарф, платком.
Мне не раз доводилось читать, что белая одежда ама должна отпугивать акул. И я перво-наперво принялся расспрашивать морских дев о встречах с этими подводными хищниками, а также с осьминогами — главными врагами искателей жемчуга в Персидском заливе и у побережья Цейлона.
Но женщины подняли меня на смех. Оказалось, что за всю историю жемчужного промысла в Японии ни одна ама ни разу не пострадала от акулы. Что же до осьминогов, то морские девы, наоборот, сами гоняются за ними.
Та мелкая разновидность осьминога, что водится у берегов Японии, представляет собой ценную добычу. Его щупальца японцы едят и сырыми, и вареными. В вяленом виде осьминог считается излюбленной закуской.