Человек-эхо
Шрифт:
Погибли две женщины. Скорее даже девчонки. Она вспоминает, во что они были одеты: блестящие топы, колготки, короткие юбки…
– Решили отдохнуть вечерком? – произносит она.
– В понедельник? – Ее напарник еще раз затягивается, и Кара переводит взгляд на него. Ной Дикин из тех людей, которые курят так, будто приобрели эту привычку с самого рождения. И это полностью соответствует его обычному внешнему виду – сегодня на нем облегающая рубашка с распущенным и свободно болтающимся галстуком и темные джинсы.
– Студентки? – предполагает Кара.
– Но что они тут делали?
Они находятся сейчас в натуральной глуши, более чем в десяти милях от ближайшего населенного пункта.
– Девушки возвращаются домой, он их подбирает на дороге и похищает? – отзывается Кара.
Она с завистью поглядывает на сигарету. Конечно, ей и раньше доводилось видеть трупы, но только не такие. Ничего похожего. Какие мысли возникли в головах у этих девчонок, когда он завез их сюда? Когда сковывал наручниками? Они наверняка были в полном ужасе…
Звонит телефон Кары, прерывая эту вереницу мыслей. Она переводит его на громкую связь.
– Шеф? Вы на месте? – Голос одного из детективов-констеблей из ее группы – старательного, тихого парнишки по имени Тоби Шентон – наполняет салон машины.
– Да, на месте. По госномерам есть уже какая-то инфа? – спрашивает у него Кара.
– Машина со вчерашнего вечера числится в угоне, – отвечает он, и Кара вздыхает. – Владельца уже везут в отдел для беседы.
– Хорошо. Ной сейчас отправит тебе имена и фамилии потерпевших. К тому моменту, как мы вернемся в отдел, я хочу знать про них абсолютно все.
– Вы ведь не хотите, чтобы я… – запинается Шентон, и Кара сразу перебивает его:
– Нет, не переживай, Тоби. Я не хочу, чтобы ты известил родственников, предоставь это нам. – Ной рядом с ней закатывает глаза, она снисходительно улыбается ему. – Просто проделай всю подготовительную работу.
– Шеф… – Шентон опять медлит. – А это правда, что говорят?..
Кара хмурится. Все это обязательно выплывет. Подробности подобного двойного убийства, столь уникального, столь демонстративного, разойдутся по отделу особо тяжких преступлений за какие-то минуты, сколько бы они ни пытались держать их в тайне.
– Да, правда.
– Что этих девушек…
Кара бросает взгляд на Ноя. Тот еще раз затягивается сигаретой, уставившись в окно.
Она припоминает внутренность машины. Два тела – измятых, изломанных. Два окровавленных обрубка шеи – белые кости, бурая плоть, обрывки сухожилий. И две головы, уткнувшиеся друг в друга. Небрежно сброшенные в багажник, словно какой-то мусор, – мокрые волосы слиплись от крови, остекленевшие глаза широко раскрыты…
– Да, – произносит она
Глава 4
Время проходит, как в тумане. Джесс помнит «Скорую», помнит, как пыталась спрашивать про Элис, про Патрика, когда ее закатывали на каталке в больницу, яркие лампы дневного света над головой. Помнит врачей, сменяющие друг друга лица перед глазами…
Очнувшись, она моментально понимает, где находится. Узнает звуки: попискивание аппаратуры, голоса в коридоре, поскрипывание резиновых подошв по линолеумному полу… Узнает чувство грубых простыней у себя на коже.
Она в больничной палате – голубая занавесочка ширмы задернута, отделяя ее от остальных пациентов.
Слышит, как совсем рядом с ней скрипнул стул – кто-то сидящий на нем поменял позу. Там какой-то мужчина, крупный малый в черной куртке, потертых джинсах и больших тяжелых ботинках.
– Кто вы? – спрашивает она. Голос у нее сиплый, горло дерет.
– Как вы себя чувствуете, миссис Амброуз?
– Сама не пойму, – отвечает она. Но тут же все вспоминает, и волной накатывает страх. – Где Элис? Где моя дочь?
– Она в реанимации, вместе с вашими родителями, – говорит мужчина. – Она здорово наглоталась дыма, и у нее была дыхательная недостаточность из-за отравления угарным газом. Но самое худшее уже позади, все с ней будет хорошо.
Джесс пытается сесть, но очень кружится голова.
– Мне нужно ее увидеть, – выдавливает она, но мужчина качает головой.
– Не сейчас, миссис Амброуз. Мне нужно поговорить с вами о том, как именно погиб ваш муж, прежде чем мы разрешим вам повидаться с дочерью.
– Мой муж… – повторяет Джесс. – Так Патрик погиб?
У мужчины хватает порядочности принять виноватый вид.
– Простите… Я думал, вы в курсе. Пожарные обнаружили тело в гостевой спальне. Насколько я понимаю, это был ваш супруг?
Джесс медленно кивает. Начинает плакать. Что, черт возьми, произошло? Как Патрик мог погибнуть? Он был там, просто был там же, где и она, – в их доме. Он сегодня собирался в Лондон. Кто-нибудь уже звонил ему на работу? Кто-нибудь разговаривал с его родителями? Надо ли ей…
– Не могли бы вы рассказать мне про вчерашний вечер? – спокойно спрашивает мужчина.
– Так вы из полиции! – С быстро забившимся сердцем она передергивается, стиснув зубы. Знакомая конвульсия тревоги. – Я не хочу с вами разговаривать.
Он выпрямляется на стуле. Меряет ее взглядом. Все так же спокойно произносит:
– Это все равно никуда не денется, Джессика. Чем раньше вы мне все расскажете, тем скорее мы все проясним и вы сможете увидеть дочь.
– Проясним? О чем это вы? – Но тут она все сознает. Бросает на него яростный взгляд сквозь слезы. – Вы думаете, это моих рук дело?