Человек без сердца
Шрифт:
— Эй, старик, ты на проводе? — послышалось из телефонной трубки. — Ты сам-то куда пропал? Увидимся сегодня?
— Извини, Макс, у меня тут дел по горло накопилось. Хочу разгрести.
— Нужна помощь?
— Возможно, — неопределенно ответил Глеб. Задачи, которые ему предстояло решить, были довольно специфическими. Привлекать товарища вряд ли имело смысл. Да и своих проблем Максу хватало с головой.
— Ты не скромничай. Имей меня в виду, договорились?
— Договорились, — соврал Глеб. — Что слышно от детектива?
— Ничего, —
— Держи меня в курсе.
— Само собой. — Приятель помолчал. — Думаешь, Лизка найдется?
Честно говоря, на сей счет Глеб не думал. У него имелись вопросы поважнее. Да и что еще он мог предложить для эффективного поиска подруги? Услуги частного сыщика оплатил, а других идей пока не появилось. Оставалось только ждать, полагаясь на профессионализм нанятого специалиста.
— Найдется, — убежденно произнес Глеб. — Лиза всегда умела за себя постоять.
— Ты сильно переоцениваешь ее способности. — Голос друга прозвучал резко. — Может, она и стерва в чем-то, но по большому счету обычная баба. Куда ей тягаться против мужика.
— Прежде она отлично справлялась с мужиками, если не своими, то чужими руками, — зло ответил Глеб. — Если я участвую в ее поисках, то вовсе не от великой любви, и, думаю, ты сам это понимаешь. Твои чувства — это твое личное дело. Но мне их навязывать не стоит.
— Вон ты как заговорил, — медленно протянул Макс. — Я грешным делом подумал, что ты вернулся и у нас все будет, как раньше. Ошибся, по ходу.
— «Как раньше» — это как? Убивать людей ради прихоти или корысти? — Глеб усмехнулся. — В таком случае ты не ошибся, как раньше, не будет. Но я не отказываюсь участвовать в решении нынешних проблем. Я не буду стоять в стороне и наблюдать, как ты один разгребаешь дерьмо, которому мы все вместе послужили причиной.
— Я понял, старик, — сухо произнес Макс. — Спасибо за благородство.
— Ничего ты не понял. — Глеб повысил голос, постепенно раздражаясь. — Благородством тут и не пахнет. Я всего лишь признаю свою ответственность. Мы попали в незавидное положение, но мы выберемся, если будем мыслить по-деловому, а не опускаться до дискуссий о том, кто кого любит, а кто нет.
— Лады. Как будут новости, я тебе сообщу, — бросил Макс и положил трубку.
Глеб вздохнул, еле поборов желание что-нибудь немедленно разломать. Последние дни выдались особенно напряженными, и он прилагал немалые усилия, чтобы сохранять холодный ум. Навалилось все сразу, и было непонятно, в какой последовательности решать задачи и как. Приоритетом были поиски Гали и идентификация личности мстителя. И хотя Глеб не сомневался, что именно Велецкий является тем самым инкогнито, это нисколько не упрощало ситуации, а может быть, даже наоборот.
Как извернуться, чтобы Велецкий прекратил мстить, удовлетворившись достигнутым, и остался для Макса неизвестным? Прийти к нему добровольно с повинной?
Самое противное, что подумать толком на эту тему у Глеба не получалось. Едва он настраивался на то, чтобы всерьез просчитать варианты выхода из затруднительного положения, мысли устремлялись в иное русло. Туда, где не было ни зарвавшихся друзей, ни свихнувшихся одноклассниц, ни озлобленных мстителей. В новый, особенный мир, где билось крошечное сердце.
Родители Гали отказывались выходить на контакт. Глеб предпринял не самый благородный, но действенный шаг — подкараулил их у подъезда. Они возвращались из магазина — Григорий Петрович, отец, нес три тяжелых пакета, Елена Алексеевна, мать, шла налегке. Первой заметив зятя, она остановилась и тронула мужа за локоть.
Глеб виновато улыбнулся:
— Здравствуйте. Простите за назойливость.
Теща осуждающе покачала головой и собралась было выдать гневную тираду, но муж остановил ее:
— Лена, поднимись в квартиру. Я поговорю с ним сам.
— Да о чем с ним разговаривать, Гриша? Ты забыл, в каком состоянии была дочь? Гнать его поганой метлой и не пускать на порог! А ну, иди с глаз долой, — угрожающе насупилась женщина, адресуя последнюю фразу растерявшемуся зятю.
— Лена, поднимись в квартиру. Я скоро буду, — не меняя спокойной интонации, повторил муж и прислонил к домофону ключ, открывая дверь подъезда.
Теща негодующе всплеснула руками, но от дальнейших споров воздержалась. Бросила на зятя колючий взгляд и зашла в подъезд.
Григорий Петрович подошел к лавочке, со скорбным видом поставил пакеты на землю и сел. Глеб последовал его примеру. Какое-то время они молчали. Потом тесть достал сигареты, похлопал по карманам брюк и пиджака и, не найдя зажигалки, отложил пачку на сиденье.
— Вот, возьмите, — сказал Глеб, протягивая свою зажигалку.
— Спасибо.
Оба закурили. На улице было тихо, лишь на детской площадке неподалеку скрипели качели. Стоял ленивый московский полдень, в неподвижном воздухе висел запах пыли и бензина. Григорий Петрович затушил окурок о край мусорного бака и тяжело вздохнул:
— Не знаю, что такого ужасного ты натворил, но Галя была сама не своя. Она и правда больше не хочет тебя видеть.
Глеб оперся локтями о колени и сжал голову руками. Так много хотелось сказать, объяснить, что никогда бы не причинил вреда любимой женщине, что не претендует на возобновление отношений. Он понимает, что не заслуживает второго шанса. Однако имеет право видеть и воспитывать родного ребенка.
Глеб опустил руки и с отчаянием поглядел на собеседника.
— Я знаю, что она родила моего ребенка.