Человечность
Шрифт:
Женька Крылов шагал в ряду притихших товарищей, вдыхая густой аромат созревших трав.
В поле Курочкин остановил строй, повернул к себе. Взводный заметно волновался, а добровольцы с привычным доверием к нему ждали, что он скажет.
— Третий взвод, могем?
Наверное, в ту минуту ничто не прозвучало бы так уместно, как этот забавный вопрос, от которого предстоящее десантникам испытание превращалось в одну из повседневных трудностей.
— Могем, товарищ младший лейтенант!
В полукилометре от них — еще аэростат. Там первый взвод и где-то —
— Крылов, Грачев, Ляликов, Малинин — в кабину!
Вот оно, незнакомое до сих пор ощущение! Земля убегала из-под ног, дно кабины подталкивало Женьку вверх. С высоты земля выглядела еще красивее. Будто свежевымытая, она открывалась взгляду огромным разноцветным ковром — множеством полос, линий, оттенков, темно-зелеными массивами лесов. Воздух чист, горизонт отодвинулся далеко-далеко и потонул в нежно-синей дымке. В глубине этого пространства, над зеленью лесов и полей, блестящими точками застыли аэростаты. Там тоже были товарищи. На подмосковной земле и в подмосковном небе одним дыханием жил целый авиадесантный корпус, маленькой частицей которого был тре
— Вжважодестьсот, — сообщил инструктор. — Пошли.
Кабину плавно раскачивало, и Женьке хотелось обеими руками вцепиться в борт, а именно этого нельзя было делать. Волна страха поднималась, но уже срабатывал незримый тормоз, будто кто-то другой вне Женьки Крылова напомнил ему: «Один шаг, и все будет позади!..» Женька шагнул. Динамический удар встряхнул его, выровнял, над головой красиво опрокинулась вверх дном матовая чаша парашюта, а в небе уже звенели голоса:
— Ого-гоо-ооо… Э-эей!..
Удивительное состояние! Ни страха, ни тревоги, никакой скованности. Каждая клетка тела ликовала, и было жаль, что так быстро приближалась земля. Толчок. Женька встал на ноги, отстегнул лямки парашюта. Грачев приземлялся, Ляликову оставалось метров двести, Малинин только оторвался от аэростата…
Обратная дорога в лагерь. Курочкин весело шагал впереди, не обращая внимания на шумное оживление в строю.
— А я как глянул вниз — коленки затряслись. Закрыл глаза — будь что будет.
— Кальсоны проверил, Федь?
— Цыц, паршивец!
Женьке Крылову приятно было сознавать, что его личные ощущения совпали с ощущениями товарищей. В этот день добровольцы приобрели крупицу нового опыта, а сами остались теми же — по-человечески обыкновенными.
Три дня длились батальонные стрельбы. Особый интерес
Сашу Лагина тоже назначили пулеметчиком. И здесь Женька и Саша шагали наравне.
Каждый день приносил что-нибудь новое, даже неожиданное.
В поле, исхоженное третьим взводом вдоль и поперек, валом валил весь десантный батальон.
Роты выстроились на опушке леса, подъехали комбат и комиссар.
— Батальон, слушай мою команду! Р-равняйсь! — старший лейтенант Босых, командир первой роты, легко двигался перед притихшим строем. — Ир-рно! Товарищ майор, вверенный вам десантный батальон для тактических учений построен! Докладывает…
— Здравствуйте, товарищи десантники!
— Здр-расть!.. — рявкнуло в ответ.
— Командиры рот и других подразделений — ко мне!
Через несколько минут добровольцы узнали, что на занятиях будут использованы боевые гранаты.
Перестроив батальон так, что роты образовали тесное полукольцо, комбат поднял правую руку с гранатой. Левая рука у него была уже не на перевязи, и он свободно пользовался ею.
— Граната РГД, — громко и отчетливо заговорил он, — предназначается для наступательного и оборонительного боя! Радиус поражения без оборонительного чехла — пять метров. Все знают?
— Все-е!
— Это значит, что в наступательном бою гранату бросают, не замедляя бег! Ясно?
— Яс-но-о!
— Наблюдайте за мной.
Комбат вставил запал, взвел гранату, широко размахнулся, бросил и побежал вслед. Ряды десантников затихли. Женька Крылов видел летящую гранату и спешащего к ней комбата. Казалось, еще чуть-чуть, и его разорвет на глазах у всего батальона. Но раздался глухой удар, а комбат продолжал бежать, поравнялся с рассеивающимся дымком, оставил его за спиной.
По рядам пронесся вздох облегчения.
Вот это высший класс! Комбат отряхнулся и шел назад, слегка побледнев от бега и волнения. Добровольцы смотрели на него, и в глазах у них отражалось преклонение перед комбатом.
Он снова стоял на прежнем месте, спокойный и уравновешенный.
— То, что вы видели, должен уметь каждый боец Красной Армии, а десантники тем более! Ясно?
— Я-яс-но-о!
— Первая рота — на исходную позицию!
Это было волнующее зрелище. С опушки хорошо просматривалось поле. Первая рота короткими перебежками надвигалась на линию окопов, знакомых третьему взводу по тренировкам с Курочкиным. Старший лейтенант Босых покрикивал, выравнивая вмятины ротной линии. Перед окопами рота вытянулась почти в прямую. Взмахнули руки, вся цепь одновременно ринулась вперед.