Чехов Том третий
Шрифт:
– Натрескался, идол!– бормочет дама сердито, конфузливо озираясь.– Ты бы, прежде чем пить, рассудил бы, бесстыжие твои глаза. Мало того, что людям противно на тебя глядеть, ты и себе самому всякое удовольствие испортил. Пьешь, например, чай, а какой у тебя теперь вкус? Для тебя теперь что мармелад, что колбаса - все равно… А я-то старалась, брала чего бы получше…
Бессмысленная улыбка на лице мужчины сменяется выражением крайней скорби.
– М-маша, куда это
– Никуда их не ведут, а они сами гуляют.
– А зачем городовой идет?
– Городовой? Для порядка, а может быть, и гуляет… Эка, до чего допился, уж ничего и не смыслит!
– Я… я ничего… Я художник… жанрист…
– Молчи! Натрескался, ну и молчи… Ты, чем бормотать, рассуди лучше… Кругом деревья зеленые, травка, птички на разные голоса… А ты без внимания, словно тебя и нет тут… Глядишь и как в тумане… Художники норовят теперь природу подмечать, а ты - как зюзя…
– Природа… - говорит мужчина и крутит головой.– Пр-рирода… Птички поют… крокодилы ползают… львы… тигры…
– Мели, мели… Все люди как люди… под ручку гуляют, музыку слушают, один ты в безобразии. И когда это ты успел? Как это я недоглядела?
– М-маша, - бормочет цилиндр, бледнея.– Скорей…
– Чего тебе?
– Домой желаю… Скорей…
– Погоди… Потемнеет, тогда и пойдем, а теперь совестно идти: качаться будешь… Люди смеяться станут… Сиди и жди…
– Н-не могу! Я… я домой…
Мужчина быстро поднимается и, качаясь, выходит из-за стола. Публика, сидящая на других столах, начинает посмеиваться… Дама конфузится…
– Убей меня бог, ежели еще хоть раз с тобой пойду, - бормочет она, поддерживая мужчину.– Один срам только… Добро бы законный был, а то так… с ветру…
– М-маша, где мы?
– Молчи! Постыдился бы, все люди пальцами показывают. Тебе-то, как с гуся вода, а мне-то каково? Добро бы законный был, а то… так… Даст рубль и месяц попрекает: «Я тебя кормлю! Я тебя содержу!» Очень мне нужно! Да плевать я хотела на твои деньги! Возьму и уйду к Павлу Иванычу…
– М-маша… домой… Извозчика найми…
– Ну, иди… Ступай по аллее прямо, а я пойду в сторонке… Мне с тобой совестно идти… Иди прямо!
Дама ставит своего «незаконного» лицом к выходу и дает ему легкий толчок в спину. Мужчина подается вперед и, покачиваясь, толкаясь о проходящих и скамьи, спешит вперед… Дама идет позади и следит за его движениями. Она сконфужена и встревожена.
– Палочек, сударь, не желаете ли?– обращается к шагающему мужчине человек с вязанкой палок и тростей.– Самые лучшие… перцовые… бамбук-с…
Мужчина глупо глядит на продавца палок, потом поворачивает назад и мчится в противоположную сторону.
– Куда это тебя нелегкая несет?– останавливает его дама, хватая за рукав.– Ну, куда?
– Где Маша?.. М-маша ушла…
– А я-то кто?
Дама берет под руку мужчину и ведет его к выходу. Ей совестно.
– Убей меня бог, ежели хоть еще раз с тобой пойду… - бормочет она, вся красная от стыда.– Последний раз терплю такой срам… Накажи меня бог… Завтра же уйду к Павлу Иванычу!
Дама робко поднимает глаза на публику, в ожидании увидеть на лицах насмешливые улыбки. Но видит она одни только пьяные лица. Все качаются и клюют носами. И ей становится легче.
ЖЕНЩИНА С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ПЬЯНИЦЫ
Женщина есть опьяняющий продукт, который до сих пор еще не догадались обложить акцизным сбором. На случай, если когда-нибудь догадаются, предлагаю смету крепости означенного продукта в различные периоды его существования, беря в основу не количество градусов, а сравнение его с более или менее известными напитками:
Женщина до 16 лет - дистиллированная вода.
16 лет - ланинская фруктовая.
От 17 до 20 - шабли и шато д'икем.
От 20 до 23 - токайское.
От 23 до 26 - шампанское.
26 и 27 лет - мадера и херес.
28 - коньяк с лимоном.
29, 30, 31, 32 - ликеры.
От 32 до 35 - пиво завода «Вена».
От 35 до 40 - квас.
От 40 до 100 лет - сивушное масло.
Если же единицей меры взять не возраст, а семейное положение, то:
Жена - зельтерская вода.
Теща - огуречный рассол.
Прелестная незнакомка - рюмка водки перед завтраком.
Вдовушка от 23 до 28 лет - мускат-люнель и марсала.
Вдовушка от 28 и далее - портер.
Старая дева - лимон без коньяка.
Невеста - розовая вода.
Тетенька - уксус.
Все женщины, взятые вместе - подкисленное, подсахаренное, подкрашенное суриком и сильно разбавленное «кахетинское» братьев Елисеевых.
ДРАМА НА ОХОТЕ
(ИСТИННОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ)
В один из апрельских полудней 1880 года в мой кабинет вошел сторож Андрей и таинственно доложил мне, что в редакцию явился какой-то господин и убедительно просит свидания с редактором.
– Должно быть, чиновник-с, - добавил Андрей, - с кокардой…
– Попроси его прийти в другое время, - сказал я.– Сегодня я занят. Скажи, что редактор принимает только по субботам.
– Он и третьего дня приходил, вас спрашивал. Говорит, что дело большое. Просит и чуть не плачет. В субботу, говорит, ему несвободно… Прикажете принять?