Чехов Том третий

Чехов Антон Павлович

–  Контр-адмирал Ревунов-Караулов!
– крикнул Андрюша.

Гости поглядели исподлобья на вошедших, почтительно вытерли губы и приподнялись.

–  Позвольте представить, ваше превосходительство! Новобрачный Эпаминонд Саввич Любимский с супругою… Иван Иваныч Ять, служащий на телеграфе… Иностранец греческого звания по кондитерской части Харлампий Спиридоныч Дымба… Федор Яковлевич Наполеонов и… прочие… Садитесь, ваше-ство!

Контр-адмирал покачнулся, сел и тотчас же придвинул к себе селедку.

–  Как вы его отрапортовали?
– обратилась шепотом хозяйка

к Андрюше, подозрительно и озабоченно поглядывая на сановного гостя.
– Я просила генерала, а не этого… как его… котр… конр…

–  Контр-адмирала… Но вы не понимаете, Настасья Тимофеевна. Поскольку действительный статский советник в гражданских чинах по табели о рангах соответствует генерал-майору, постольку контр-адмирал соответствует действительному статскому советнику… Разница только в ведомствах, суть же - один черт… Одна цена.

–  Да, да… - подтвердил Наполеонов.
– Это верно… Хозяйка успокоилась и поставила перед контр-адмиралом бутылку цимлянского.

–  Кушайте, ваше-ство! Извините только, пожалуйста… У себя там вы привыкли к деликатности, а у нас так просто!

–  Да-с… - начал контр-адмирал после продолжительного молчания.
– В старину люди всегда жили просто и были довольны… Я человек, который в чинах, и то живу просто…

–  Вы давно в отставке, ваше-ство?

–  С 1865-го года… В старину все просто было… Но…

Адмирал сказал «но», перевел дух и в это время увидел молодого гардемарина, сидевшего против него.

–  Вы тово… во флоте, стало быть?
– спросил он.

–  Точно так, ваше-ство!..

–  Ага… Так… Чай, теперь все пошло по-новому, не так, как при нас было… Белотелые все пошли, пушистые… Впрочем, флотская служба всегда была трудная… Это не то, что пехота какая-нибудь или, положим, кавалерия… В пехоте ничего умственного нет. Там даже и мужику понятно, как и что… А вот у нас с вами, молодой человек, нет-с! Шутишь! У нас с вами есть над чем задуматься… Всякое незначительное слово имеет, так сказать, свое таинственное… ээ… недоумение… Например: марсовые к вантам, на фок и грот! Что это значит? Это значит, что которые приставлены для закрепления брамселей, должны непременно находиться в это время на марсах, иначе надо командовать: саленговые к вантам! Тут уж другой смысл… Хе-хе… Тонкость, что твоя математика! А вот ежели, идучи полным ветром… дай бог память… На брамсели и бом-брамсели! Тут марсовые, которые назначены для отдачи марселей и бом-брамселей, что есть духу бегут с марсов на салинги и бом-салинги, потом… дай бог память… расходятся по реям и раскрепляют означенные паруса, а в это время - понимаете?
– в это самое время!
– люди, которые внизу, становятся на брам и бом-брам-шкоты, фалы и брасы…

–  За здоровье достоуважаемых гостей!
– провозгласил жених.

–  Да-с, - перебил контр-адмирал, поднимаясь и чокаясь.
– Мало ли разных команд… Да вот хоть бы эту взять… дай бог память… брам и бом-брам-шкоты тянуть, фалы поднимааай!!. Хорошо-с… Но что это значит и какой здесь смысл? Очень просто! Тянут, знаете ли, брам и бом-брам-шкоты и поднимают фалы… все вдруг! Причем уравнивают

бом-брам-шкоты и бом-брам-фалы при подъеме, а в это время, глядя по надобности, потравливают брасы сих парусов, а когда уж, стало быть, шкоты натянуты и фалы все до места подняты, то брам и бом-брам-брасы вытягиваются и реи брасопятся соответственно направлению ветра…

–  Дядюшка!
– шепнул Андрюша.
– Хозяйка просит вас поговорить о чем-нибудь другом. Это непонятно гостям и… скучно.

–  Постой… Я рад, что молодого человека встретил… Молодой человек! Я всегда желал и… желаю… От души желаю! Дай бог… Мне приятно… Да-с… А вот ежели корабль лежит бейдевинд правым галсом под всеми парусами, исключая грота, то как надлежит командовать? Очень просто… дай бог память… Всех на вееерх, через фордевинд поворачивать! Ведь так? Хе-хе…

–  Будет, дядюшка!
– шепнул Андрюша.

Но дядюшка не унимался. Он выкрикивал команду за командой и каждый свой хриплый выкрик пояснял длинным комментарием. Приближался уж конец ужина, а между тем по его милости не было сказано еще ни одного длинного тоста, ни одной речи. Иван Иваныч Ять, у которого давно уже висела на языке цветистая речь, начал беспокойно вертеться на стуле, морщиться и шептаться с соседями. Раз, когда за десертом адмирал поперхнулся цимлянским и закашлялся, он воспользовался паузой, вскочил и начал:

–  В сегодняшний, так сказать, день… Гм… в который мы, собравшись для чествования нашего любимого…

–  Да-с… - перебил его адмирал.
– И ведь все это надо помнить! Например… дай бог память… бей-футы и топенанты раздернуть, бакштаги с правой за марс!

–  Мы люди темные, ваше превосходительство, - сказала хозяйка, - ничего этого самого не понимаем, а вы расскажите нам лучше что-нибудь касающее…

–  Вы не понимаете, потому что… термины! Конечно! А молодой человек понимает… Да. Старину с ним вспомнил… А ведь приятно, молодой человек! Плывешь себе по морю, горя не знаючи, и…

Адмирал прослезился и заговорил дрожащим голосом:

–  Например… дай бог память… Кливер поднимай, пошел браса, фока и грота-галсы садить!

Адмирал вытер глаза, всхлипнул и продолжал:

–  Тут сейчас поднимают кливер-фалы, брасопят грот-марсель и прочие, что над оным, паруса в бейдевинд, а потом садят до места фока и грота-галсы, тянут шкоты и выбирают булиня… Пла… плачу… Рад…

–  Генерал, а безобразите!
– вспыхнула хозяйка.
– Постыдились бы на старости лет! Мы вам не за то деньги платили, чтоб вы безобразили!

–  Какие деньги?
– вытаращил глаза контр-адмирал.

–  Известно какие… Небось, уж получили через Андрея Ильича четвертную! А вам, Андрей Ильич, грех! Мы вас не просили такого нанимать…

Старик взглянул на вспыхнувшего Андрюшу, на хозяйку - и все понял. «Предрассудок» патриархальной семьи, о котором говорил ему Андрюша, предстал перед ним во всей его пакости… В один миг слетел с него хмель… Он встал из-за стола, засеменил в переднюю и, одевшись, вышел…

Больше уж он никогда не ходил на свадьбы.

К ХАРАКТЕРИСТИКЕ НАРОДОВ