Чебурашка

Ромов Дмитрий

— Бери конфеты, я тебе сказал, — хрипит он и снова суёт мне мою же коробку.

Из глубин моей души пытается вырваться злой и склочный доктор, всю жизнь занимавшейся какой-то хренью, отчего огрубел и научился быть отчаянным, не ставя жизнь ни в грош.

Мне этот доктор-фаталист не нравится и никогда не нравился, хоть он и владел моим телом и разумом последние лет… тридцать. Не нравится, и я пытаюсь загнать его обратно в нору. Я ведь сейчас совсем не такой, я юный и даже в чём-то наивный. Это, как выясняется, я про девушек. Но, с другой

стороны… Ладно, док, выгляни, но только ненадолго.

— Да пошёл ты на хер, — спокойно говорю я, пожимая плечами. — Вместе со своими конфетами сраными.

Достал уже! Я тебе пацан что ли терпеть вот эту хрень? Иди перед малолетками самоутверждайся, поц недоразвитый.

В подтверждение своих намерений я хлопаю по дну коробки снизу. Она вылетает из руки обалдевшего от такой наглости Цепа и летит, откидывая верхнюю крышку и рассыпая содержимое. Ну, что, доволен, козёл?

В глазах его вспыхивает яростный гнев, моментально подавляющий голос разума. А я… А я улыбаюсь. Нет, сейчас я не восхищённый новой юностью подросток. Я старый отчаянный хрен, не раз огребавший по пьяни за злой язык. Отчаянный и не умеющий ценить прелести жизни. Правда, для этого мне нужно бывало перейти в «коньячное состояние». Это моя тёмная сторона.

Он подступает ко мне, мышцы его напрягаются, челюсти сжимаются, плечи разворачиваются и… Старому циничному доку похер. Он такое много раз проходил в дешманских кабаках и в других местах…

Я тоже расправляю плечи и развожу в стороны руки, превращаясь в идеальную цель. Губы мои искривляет пренебрежительная усмешка.

— Пошёл вон отсюда! — бросаю я, вспоминая недавний опыт с Арканом, отступившим, не выдержав силы моего слова.

Возможно, он отступил по другой причине, но у меня сложилось впечатление, что он просто выполнил мой словесный приказ. Поэтому, эксперимента ради я решаю попробовать. Пробую и… нет, ничего не получается. Блин… Ладно…

— Я тебе сейчас башку оторву, — шипит Цеп.

— Ну давай, — насмешливо говорю я. — Давай, сладкоежка Алик. Нападай на меня. Знаешь что с такими, как ты делают на малолетке? Красавчиками-спортсменами. Хочешь попробовать? Вперёд! Вот твой счастливый билет.

Лицо его дёргается, и на долю секунды по нему проходит тень сомнения. Но агрессия побеждает, кулаки сжимаются и приобретают бронебойную мощь, рука начинает двигаться назад для замаха и…

— Что за шум, а драки нет? — спрашивает дядя Витя из шестого подъезда.

Он частенько с нами болтает, когда выходит покурить. Типа свой в доску парень. Иногда в картишки перекидывается, анекдоты похабные рассказывает. А сейчас, видать, идёт с работы, потому что появляется не в спортивном костюме, как обычно, а в своей рабочей одежде. А рабочая одежда у него — это серый, мышиный мундир с капитанскими погонами. Трудится он в уголовном розыске.

— Да тут такое дело, дядя Витя, — говорю я и удивляюсь, что помню блин, как его зовут.

Вот что значит, новые и незаезженные носители информации.

Это я про мозги молодого меня.

— У нас тут доброволец на малолетку хочет попасть. Ну, а мы ему помогаем.

— Чё ты прогундосил? — прищуривается Альберт.

— И кто? — спокойно спрашивает дядя Витя, раскуривая сигарету. — Вот этот?

Он кивает на Цепа.

— Данные нормальные, — серьёзно говорит капитан, выдыхая дым. — Думаю, будет королевой бала.

Пацаны опасливо прыскают.

— Он так-то борец, — говорю я, как бы заступаясь за Цепа. — В обиду себя не даст.

— В обиду? — хмыкает милиционер. — Даст. И ещё раз даст.

Пацаны не выдерживают и начинают ржать, а дядя Витя с невозмутимым видом обращается к Юрику:

— Юран, слушай анекдот, ты у нас ценитель. Старого зека спрашивает внук. Дедушка, а кто такой пи**рас?

И зек старый, и анекдот старый, он его сто раз рассказывал, но приходится как бы в тему и пацаны умирают со смеху уже с самого начала. Стоит ли говорить, что дядя Витя дворовый пацанский кумир? Сейчас мне видны все его приёмчики и методы, позволяющие ему быть «своим парнем», в детстве же я об этом просто не задумывался.

— Ну, кто он после этого!!! — гогочут мои дружки, высоко ценя дружбу старшего и довольно крутого чувака. — Ну, кто он после этого!!! А-а-а!!!

А вот дядя Витя не смеётся. Он поворачивается к Цепу и внимательно на него смотрит красными от регулярных упражнений глазами. Я тоже не смеюсь, пытаясь унять старого дока, внутри себя. Как бы мне от него вообще избавиться… Или опыт не пропьёшь?..

Алик становится красным, как рак и благоразумно решает уйти с чужой территории. Напоследок бросает, что мол ещё встретит меня один на один и сделает со мной страшные вещи.

Мальчишка помладше, именуемый в дворовых кругах Кондратом, вылезает из-за стола и идёт к валяющейся на траве коробке и рассыпанному вокруг шоколаду.

— Ну-ка, — говорит он, — чё-то странные конфеты какие-то… Фу-у-у! Пацаны, это же собачий кал!

— Чего?!

— Фу-у-у! Цепень мудак!

Ах, как он надеялся посмотреть на наш позор и негодование. Не вышло. Ну, извини, Алик, извини. В другой раз сам ешь свои конфетки. Интересно, какова роль Вики в этой остроумной шутке. Допускаю, что она могла и не знать подробностей затеи. А могла и знать…

— Мам, — говорю я вернувшись домой, — ты говорила, чтоб я с толком время проводил…

— Да, — кивает она, сидя на диване и делая отметки в химическом научном журнале. — Филонить не нужно. Это обычно заканчивается фингалами. Причём, в лучшем случае…

— А у вас в универе есть толковые преподы по английскому?

— Что значит толковые? — отрывается она от статьи. — И почему преподы, а не преподаватели?

— Ну, чтоб не фаза-маза-систа-браза, а чтоб хорошо язык знали и произношение нормальное было. Такие преподаватели существуют?