Че Гевара
Шрифт:
Контракт Альберто между тем подходил к концу, и, заручившись рекомендациями видных лепрологов Аргентины, Петисо решил совершить поездку по континенту – в надежде найти постоянную работу. Транспортные расходы, как предполагал Альберто, не должны были быть чрезмерно велики: у него был старый мотоцикл. Маршрут пролегал через крупные лепрозории Южной Америки, и посещение их было обязательным: там Петисо мог рассчитывать на заработок.
Альберто предложил своему юному другу составить ему компанию. Шел декабрь 1951 года, Эрнесто учился на последнем курсе, приближалась самая горячая преддипломная пора. Тем не менее Эрнесто с радостью
Вероятно, одной из главных причин, побудивших Эрнесто прервать учебу, было некоторое разочарование в медицине. Эрнесто специализировался на аллергии, поскольку это явление известно было ему не понаслышке и для исследователя здесь непочатый край работы. Однако вкуса к научным изысканиям он в себе не обнаружил, что же касается практики – то она, как известно, привязывает врача к определенному месту. Одна мысль о том, что всю жизнь придется провести на одном месте, вызывала у него удушье.
Друзья закупили снаряжение, распрощались с близкими. Они направились на юго-запад, в сторону чилийского города Темуко, чтобы оттуда двинуться на север, по Панамериканскому шоссе. (Про это путешествие на основе дневников Че Гевары и Гранадоса в 2004 году режиссером Уолтером Саллесом был снят фильм «Дневники мотоциклиста». Интересно, что исполнитель роли Альберто Гранадоса, актер Родриго де ла Серна, является дальним родственником Че Гевары. Фильм «Дневники мотоциклиста» участвовал в конкурсе 57-го Каннского кинофестиваля и завоевал три награды.)
Возле чилийской столицы машина вышла из строя. Путешественники взвалили на плечи пожитки и двинулись по обочине шоссе уже в качестве пешеходов. Очень скоро эксперты-лепрологи поиздержались. Пришлось подрабатывать. Друзья становились и грузчиками, и мойщиками посуды в придорожных ресторанах, и ветеринарами, и радиотехниками. В сельской местности спросом пользовались их медицинские и технические навыки (правда, оплачивались они скудно), в городах же от молодых людей требовалась лишь грубая физическая сила, здесь можно было хорошо подзаработать – или нарваться на воинственных конкурентов.
На севере Чили они смогли увидеть, в каких ужасных условиях живут чилийские шахтеры, с каким мужеством они переносят лишения. Это был первый случай в жизни Эрнесто, когда он познакомился с жизнью и трудом пролетариата. Уступами спускались вниз цеха обогатительной фабрики, в ущелье стекали мутно-голубые потоки – отходы медного купороса, над медеплавильным заводом стоял рыжий дым, все вокруг было покрыто едким черным налетом, и воздух здесь был очень нездоров, люди работали в устрашающего вида повязках, закрывающих рот и нос. Кругом убогие лачуги и грязь. Для того чтобы выбраться из этого беспросветного мрака, добиться привилегий, гарантий и удобств, нужны были годы и годы настойчивой забастовочной борьбы.
Так, где задерживаясь на несколько дней, где следуя без остановки попутным транспортом или пешком, друзья пересекли границу Перу и двинулись по направлению к Куско. Чем дальше на север, к экватору, тем чаще попадались селения, а то и целые районы, где жители совсем не знали испанского языка. То были места обитания коренных американцев – индейцев кечуа, их странный говор с редкими вкраплениями испанских словечек был совершенно непонятен Эрнесто. Увиденное его ошеломило даже больше, чем котлован Чукикаматы, – и не столько нищетой, сколько пренебрежением, презрением к этой нищете
В одном из перуанских лепрозориев друзья задержались почти на месяц: им дали возможность пожить среди прокаженных, быть может, для того, чтобы испытать мужество заезжих экспертов. Эрнесто и Альберто выдержали испытание: они вступили с больными в контакт без масок и перчаток, держались с ними по-дружески, почти накоротке.
«Мы попытались применить психотерапию, – рассказывает Петисо. – Организовали из прокаженных футбольную команду, устраивали спортивные состязания, беседовали с ними на самые разнообразные темы, охотились в их компании на обезьян. Наше внимание и товарищеское отношение резко подняли их тонус. Больные искренне привязались к нам…»
Больные и в самом деле привязались к двум молодым чужестранцам, пытавшимся хоть как-то их развлечь. Через три года, живя уже в Мексике, Эрнесто получил из Перу две фотографии: групповой портрет прокаженных и эпизод футбольного матча.
Между тем с отъезда экспертов из Кордовы прошло целых пять месяцев. Родители Эрнесто могли только гадать, где затерялся их бродяга-сын. Однажды они получили от него письмо, в котором Эрнесто ставил их в известность, что на плоту, построенном прокаженными, они с Петисо направляются вниз по Амазонке, в Бразилию.
Уже на территории Бразилии, возле самой перуанской границы, плавание пришлось прекратить: астма Эрнесто сильно обострилась. Путешественники на самолете отбыли в Каракас, богатую столицу Венесуэлы, переживавшей нефтяной бум.
Альберто Гранадосу предложили хорошо оплачиваемую работу. Он выхлопотал место и для своего друга – с приличным по тем временам окладом. Но для того чтобы занять это место, Эрнесто должен был получить диплом об окончании медицинского факультета, а для этого, в свою очередь, ему необходимо было вернуться в Аргентину.
В Каракасе оказался родственник Гевары, коннозаводчик, занимавшийся продажей в США аргентинских породистых лошадей. Он и предложил Эрнесто сопровождать партию скакунов на самолете до Майами, а затем с другим грузом вернуться в Буэнос-Айрес.
Друзья распрощались, договорившись, что встретятся вновь в Каракасе, когда Эрнесто получит диплом, – и будут работать вместе до конца своих дней, никогда уже больше не разлучаясь. Альберто и помыслить не мог, что в следующий раз он увидит Эрнесто Гевару лишь через восемь лет – в кабинете президента Национального банка Кубы, в военной форме со знаками отличия команданте, с пистолетом у бедра, обросшего бородой, уверенного в себе, полного революционного оптимизма.
Возвращение домой
В Майами Эрнесто провел целый месяц. Чем он там занимался – достоверных свидетельств нет. Много позже на страницах своего учебника герильи Эрнесто напишет о молодых американских капиталистах, которые, создав демократический клуб английского типа, считают себя вправе диктовать свою волю латиноамериканским республикам. Этот специфический образ североамериканского империализма, быть может, сложился именно в Майами.
Эрнесто вернулся на родину в августе 1952 года. Он должен был приводить в порядок свои запущенные университетские дела. Вместе с задолженностями ему предстояло сдать шестнадцать экзаменов и защитить дипломную работу, которая не была еще написана.