Чайковский в Петербурге

Конисская Лидия Михайловна

Надо отметить, что состав комитета, рассматривавшего оперу «Опричник», был довольно оригинальный: из дирижеров русской оперы в нем был один Направник. Затем были дирижеры от итальянской оперы, от русской, французской и немецкой драмы и от балета.

Именно этот состав комитета в феврале 1871 года забраковал оперу Мусоргского «Борис Годунов».

В ту же зиму 1873 года Чайковский часто встречался с композиторами «Могучей кучки». Он играл им финал своей только что оконченной Второй симфонии. Это было у Римского–Корсакова, который жил тогда на Фурштадтской улице (ныне улица Петра Лаврова, д. 25, кв. 9). Петербургским

композиторам особенно понравился финал симфонии с темой народной украинской песни «Журавель». Как известно, Вторая симфония была написана в имении Давыдовых Каменке, где гостил у сестры Чайковский, и изобиловала народными украинскими мелодиями.

Петр Ильич писал: «Вся компания меня чуть не разорвала на части от восторга…»

Еще об одном посещении Чайковским этой же квартиры, но уже значительно позже вспоминал и сын Римского–Корсакова— Михаил Николаевич:

«…Я помню его у нас на квартире на Фурштадтской улице, когда играли, очевидно, по просьбе Николая Андреевича его квинтет для фортепьяно с духовыми инструментами. Я с любопытством осматривал инструменты… Вероятно, Николай Андреевич пригласил Петра Ильича послушать его произведение… Петр Ильич очень мило и ласково говорил что-то со мной и что-то объяснял мне по части какого-то инструмента.

…Как я уже сказал, Петр Ильич умел чрезвычайно ласково говорить с детьми и вот значительно позже… бывая у Николая Андреевича, …шутил с моей сестрой — Надеждой Николаевной (в замужестве Штейнберг), которой тогда было лет 8—9. Маленькая Надя была в восторге от Петра Ильича, называла его «душка Чайковский» и говорила, что выйдет за него замуж».

Итак, опера «Опричник» была единогласно одобрена и принята к постановке, но волокита продолжалась.

Петру Ильичу приходилось не один раз приезжать в Петербург, то для переговоров с дирижером оперы Направником, то для присутствия на репетициях. Он пробыл здесь четыре дня, с 22 по 25 января 1874 года, сокращая оперу и внося в нее изменения.

Он писал об этом брату Анатолию:

«…B Питере я остановился в отвратительном отеле «Виктория» (Казанская улица, ныне улица Плеханова, Д. 29. — Л. К.). Отправился прямо к Направнику, которому перед тем я назначил свидание письменно. Я решил очаровать его полным согласием со всеми требованиями его и ласково–почтительным обращением. Цель эту я достиг самым блестящим образом, и мы расстались с ним по–дружески. Все четыре дня я проработал над сокращениями и изменениями в партитуре. Большею частью обедал у папаши и занимался у него же. Как я ни убегал от всех, но меня-таки нашли и атаковали в моем номере».

Для присутствия на репетициях и премьере Чайковский приехал в Петербург в двадцатых числах марта 1874 года и остановился у отца.

Первая же встреча с Направником была неприятной. Дирижер сделал много сокращений в партитуре, что очень обидело композитора.

Первыми репетициями Чайковский также был недоволен. Не нравились ему и своя музыка, и исполнение, и сценическое оформление оперы.

На постановку «Опричника» дирекция не истратила почти ни копейки. Декорации и костюмы были старые. Трудно сказать, откуда их подобрали. Очевидно, из каких-нибудь давно снятых с репертуара опер.

Зная, что его московские друзья собираются специально приехать на премьеру оперы, Чайковский 25 марта 1874 года писал своему другу профессору Московской

консерватории К. К. Альбрехту:

«Карлуша!

…Объяви всем нашим, что моя опера пойдет в пятницу на святой, и если состоится предполагаемая поездка, то предупреди, чтобы я мог достать билеты. Но, по правде сказать, я бы лучше желал, чтобы никто не приехал. Ничего особенно хорошего в опере нет. А впрочем — как знаете. Еще у меня к тебе просьба. Если имеются на мое имя письма, то пришли мне сюда (на углу Канонерской и Могилевской, дом Львова, № 7, кв. № 24)».

И в тот же день С. И. Танееву:

«Сережа! Если вы имеете серьезное намерение приехать в Питер для слушания моей оперы, то я очень прошу Вас не приводить сего намерения в исполнение. По правде сказать, ничего нет особенно хорошего в этой опера, и мне бы не хотелось, чтобы Вы из-за нее прикатили в Петербург».

В этом же году, еще до постановки оперы «Опричник» (23 февраля), в Петербурге была исполнена в первый раз Вторая симфония. Дирижировал Направник. Успех был большой. Петербургским композиторам она очень понравилась. (Кроме Кюи, который, как и о других произведениях Чайковского, дал о ней плохой отзыв в «Петербургских ведомостях».)

Все время перед премьерой оперы настроение Чайковского было отвратительным.

Модест Ильич вспоминал, что в те дни его брат был очень раздражителен и один раз даже (чего раньше никогда не бывало) накричал на него за его критические замечания по поводу сценария первого действия.

Он писал в своих воспоминаниях:

«В день, когда должна была появиться в первый раз афиша «Опричника», мы с Петром Ильичом завтракали в «Пассаже» и после я предложил ему пройтись до Александринского театра, чтобы посмотреть на афишу. Он согласился, но последовало разочарование—-афиша оказалась прикрепленной вверх ногами».

Премьера «Опричника» состоялась 12 апреля 1874 года. На спектакль приехали все профессора Московской консерватории во главе с Н. Г. Рубинштейном.

В своих воспоминаниях Бессель писал: «Это первое представление было настоящим триумфом Чайковского».

Успех оперы действительно был большой. Композитора стали вызывать уже после второго акта и очень единодушно. Публика была настроена празднично и доброжелательно.

Вот еще несколько строк из воспоминаний Модеста Ильича о том вечере: «В ложе второго яруса сидел Илья Петрович с семьею. Старичок сиял от счастья. Тем не менее на мой вопрос: „Что лучше, по его мнению, для Пети — переживать этот успех или, будучи чиновником, получить орден Анны первой степени?" —отвечал: „Все-таки Анненская звезда лучше!“».

После спектакля члены дирекции Русского музыкального общества дали в честь Петра Ильича ужин в ресторане Бореля. На ужине тогдашний директор Петербургской консерватории Азанчевский прочел адрес, где перечислялись заслуги Чайковского и назначалась премия композитору в размере трехсот рублей.

Если можно было бы сказать, что в Петербурге Чайковского преследовал какой-то «злой дух», то «духом» этим, несомненно, был музыкальный критик и композитор Цезарь Кюи.

Первый раз он писал о Чайковском в отчете о консерваторском выпускном концерте на страницах «Петербургских ведомостей» (1866, 24 марта, № 82). Читатель помнит высказывание Кюи о молодом выпускнике консерватории, — оно помещено в предыдущей главе этой книги.