Чаттертон
Шрифт:
– Спокойной ночи, милый малыш! – Хэрриет послала воздушный поцелуй вдогонку удалявшемуся Эдварду. – Не забывайте: мальчишки – они всегда мальчишки. – Но как только Вивьен закрыла дверь спальни, она шепнула Саре: – В сказке его бы теперь уже съели. – Она снова воровато оглядела комнату и толкнула локтем свою старую подругу. – Вот он! – сказала она, мотнув головой в сторону портрета Чаттертона. – Я не удивлюсь, если его бумаги где-нибудь поблизости.
Она почувствовала (и была совершенно права), что Вивьен пока не захотела бы наводить порядок в письменном столе Чарльза или убирать листки с предисловием, которое он писал в день
Из-за закрытой двери приглушенно послышалось: «Спокойной ночи», и Хэрриет мгновенно отпрянула от письменного стола и снова очутилась на диване. «Быстрее», – прошептала она Саре, которая медленно догоняла ее. Когда Вивьен вернулась в комнату, обе дружно сидели на диване, обсуждая недавние выборы в Австралии.
– Эдварду тяжело пришлось в эти дни, – сказала Вивьен, как бы оправдываясь. Она не заметила, что по носу Хэрриет сбегает тонкая струйка пота. – Он перенервничал.
– И вы тоже. – Хэрриет подалась вперед и коснулась колена Вивьен. Правда, Сара? У вас вид женщины, которая много страдала. Уж я-то знаю, добавила она важно, – я ведь и сама много страдала. – Сара посмотрела на нее с изумлением, а Хэрриет продолжала: – Поэтому мы и зашли, чтобы предложить свою помощь.
– Как любезно с вашей стороны. – Вивьен не совсем понимала, что ей нужно отвечать. Вот уже несколько недель она повторяла: «Как любезно с вашей стороны» или «Вы очень добры», – но ей казалось, будто она лишь играет роль того человека, каким она была до смерти Чарльза. Она уже перестала понимать смысл собственных слов.
Хэрриет почувствовала ее неуверенность.
– Самое главное, как мы с Сарой только что говорили, – это сделать то, что хотелось бы Чарльзу. – Она поборола искушение обернуться на его письменный стол. – Самое главное – это чтобы мы могли опубликовать его сочинения.
– Ах, вам кажется, вы могли бы с этим помочь? – Вивьен пришла в восторг. – У меня все его стихи здесь.
– Это добрая весть. Я всегда говорила, что он замечательный поэт, правда, Сара? – Она задумалась. – А есть что-нибудь еще?
Но Вивьен не расслышала последнего вопроса: она уже подошла к письменному столу и просматривала содержимое его ящиков.
– Чарльз написал стихи о своей болезни – если только я их отыщу…
– Правда? – Сару это очень заинтересовало. – Можно взглянуть?
Хэрриет раздосадовало вмешательство Сары, которая сбивала разговор с нужной ей колеи.
– Видите ли, Вивьен, болезни поэтов – крайне занимательная тема для моей старой подруги. Она якобы пишет об этом книгу.
Но и на сей раз Вивьен была слишком занята своими поисками, чтобы внимательно вслушиваться в ее слова.
– И самое странное, – сказала она, неся Хэрриет машинописные страницы, – я даже не знала, что он их пишет. Он скрывал их от меня. – Горе опять грозило навалиться
Как только она вышла из комнаты, Сара склонилась к Хэрриет:
– Ну и стерва же ты, а? Я пишу книгу о смерти, а не о болезнях. И потом, ты могла бы пощадить ее чувства.
– А почему, ты думаешь, я так мила и любезна?
Их яростный шепот прервал звук открываемой двери. А когда Вивьен уже вошла в комнату, Хэрриет с восторженным вниманием изучала стихи Чарльза.
– Прекрасно, – бормотала она, обращаясь к Саре и будто совсем не замечая, что Вивьен уже стоит над ней. – Да, просто прекрасно. Погоди, сейчас я скажу милой Вивьен. – Подняв глаза, она легонько вздрогнула. Дорогая моя, вы меня напугали. Я не заметила, как вы вошли. Саре и мне очень нравятся эти стихи. Мы только что о них говорили. – Она положила бумаги себе на колени. – А что-нибудь еще есть?
– Ну, вы же знаете.
– Знаю? – Она с трудом сдержала нетерпение.
– Ну, эта погоня за призраками. Те Чаттертоновы бумаги, о которых мы говорили тогда в парке. Вы уверены, что они вам действительно нужны?
Хэрриет беспечно рассмеялась.
– Ну, давайте я их все-таки заберу. Может, в конце концов мне и удастся кого-нибудь ими заинтересовать. Сара полагает, это самое меньшее, что мы можем для вас сделать, – правда? – Сара только отхлебнула чаю и молча посмотрела на нее. – Разумеется, если ими никто не заинтересуется, я верну…
– Нет. Оставьте их у себя. Я не хочу их больше видеть.
Хэрриет, уже не в силах сопротивляться давно подавляемому желанию встать, вскочила с дивана.
– Так мне их забрать, дорогая? – спросила она небрежным тоном. Она была готова помчаться к письменному столу, но сумела взять себя в руки. Вы не помните, куда вы их положили?
– Во второй ящик.
Хэрриет быстро подошла к столу, выдвинула ящик и с удивленным возгласом: «Ах, вот же они!» вынула Чаттертоновы рукописи вместе с заметками самого Чарльза, а потом принялась запихивать бумаги в свою объемистую сумку. Она предусмотрительно захватила с собой особенно большую сумку.
Вивьен с умилением наблюдала за ней.
– Вы так добры, вы действительно хотите помочь, – сказала она. – Не знаю, что бы я без вас делала.
– Не стоит ее благодарить. – Сара поставила чашку на стол, а Хэрриет обожгла ее взглядом. – Ради литературы Хэрриет на все готова. Этим она и славится.
– Я знаю. – Вивьен испытывала большую благодарность: не столько из-за того, что сочинения ее мужа теперь, быть может, напечатают, сколько из-за того, что Хэрриет явно разделяла ее собственное восхищение талантом Чарльза. – Вы так добры ко мне, – продолжала она. – Я даже не знаю, как вас отблагодарить. – Хэрриет улыбнулась и ничего не сказала. – Я должна вам что-нибудь подарить. Что-то на память о Чарльзе.
– У меня уже есть его стихи. А это главное. – Она похлопала по своей сумке, хотя на самом деле листки со стихами все еще лежали на диване, где она их оставила.
– Нет, я имею в виду что-нибудь личное. Что-нибудь такое, что навсегда останется у вас.
– Мне и вправду ничего не нужно. Я лишь покорная служанка…
Но чем более робкой казалась Хэрриет, тем настойчивей становилась Вивьен.
– Ну хоть что-то…
– Ну, я даже не знаю… – Почти бессознательно повернув голову, Хэрриет на миг взглянула на портрет.