"Чатос" идут в атаку
Шрифт:
«1 сентября 1937 года. Рассвет. Район Бельчите. Самый крупный с начала Сарагосской операции воздушный бой. В течение дня эскадрильи совершили по 7–9 боевых вылетов.
Истребитель И-15 испанского летчика Гонсалеса Чиндосвиндо во время штурмовой атаки получил 130 пробоин. На изрешеченном самолете Чиндосвиндо совершил повторный вылет. «Чато» выдержал…
Эскадрилья Анатолия Серова после сопровождения Р-зетов при подходе к Бахаралосу была встречена двенадцатью «фиатами». У половины летчиков эскадрильи отсутствовали боеприпасы. У всех кончалось горючее. Бой шел над самым аэродромом.
У
Летчики эскадрильи в этом бою проявили завидное упорство. «Фиаты» вынуждены были уйти. Радуют Григорий Попов, Виктор Кустов, Михаил Котыхов, Никита Сюсюкалов, Семен Евтихов, Алексей Горохов, Евгений Степанов — лишь месяц они в Испании.
Итог дня:
Только на республиканскую территорию упало 26 сбитых самолетов противника. Взято в плен 19 фашистских летчиков. В числе сбитых известный франкистский ас капитан Карлос Айя…
Наши потери: два истребителя. И все-таки у фашистов большой количественный перевес. Но советские добровольцы и испанские летчики дерутся отчаянно».
Через двое суток в дневнике появилась еще одна запись:
«З сентября. Бельчите взят штурмом республиканских войск. Бои пошли на убыль…»
Бои на земле стали затихать, но борьба в воздухе продолжалась. В ночь на 15 сентября Иван Еременко в жестоком воздушном бою над Сариньеной уничтожил «юнкерса». После этого до середины ноября ни один фашистский бомбардировщик не осмелился ночью войти и зону Бахаралоса и Сариньены.
Волонтеры свободы
Наступил октябрь. К африканскому берегу Средиземного моря потянулись косяки перелетных птиц. Длиннее и прохладнее стали ночи, а по утрам на землю и горы ложился густой осенний туман. Зачастили дожди.
Временно оставив свою основную базу Бахаралос, «чатос» с аэродромов Сагунто и Сабадель прикрывали районы Валенсии и Барселоны. Они отражали налеты фашистских тяжелых бомбардировщиков, действовавших с аэродромов островов Ивиса и Мальорка.
В один из дней Степанов, готовясь к вылету вместе с Добиашем и Короузом, уже намеревался сесть в кабину истребителя, когда к самолету подъехал «крейслер». Из машины вышли Серов и широкоплечий двухметровый гигант, одетый в защитного цвета тесноватый китель и грубые желтые ботинки.
— Диос мио! Мой бог! — воскликнул Энрике, обрадованный появлением старого знакомого.
— Наш новый пилот. Брат Божко Петровича, погибшего над Брунетским выступом, — представил прибывшего Анатолий Серов.
Вытянувшись по стойке «смирно», великан отрапортовал:
— Петрович! Югославия! Салут!
— Так вот, Женя, этого богатыря отдаю на твое попечение. За несколько дней введи его в строй. Парень огнем крещенный, — хлопнув Петровича по плечу, проговорил Серов.
— Есть! Вернусь — займусь им, — с удовольствием оглядывая нового летчика, ответил Степанов…
В свободное от боевых вылетов, время Степанов сталзаниматься с Петровичем. Хорошо понимая по-русски, югослав внимательно слушал наставления
— А на И-15 приходилось когда-нибудь летать? — спросил Евгений.
— Нет. Но я полечу. Ведь тебе командир приказал выпустить меня в воздух? — ничуть не смутился таким препятствием югослав.
— Приказал, — улыбнулся Евгений.
Добродушный великан пришелся по душе летчикам и механикам эскадрильи, в которой не забывали о его трагически погибшем брате. Все в Добре Петровиче располагало к нему: и его общительный, непосредственный характер, и его любовь к авиации, и необычные обстоятельства его жизни, о которых скоро узнали в эскадрилье.
Фашистский мятеж в Испании застал Петровича в югославском порту Сплит, куда он, демобилизовавшись из армии, приехал в поисках работы. С большим трудом Добре удалось устроиться в бригаду грузчиков, которая обслуживала лесовозы, доставлявшие в Англию ценные сорта древесины.
Из Испании тем временем приходили неутешительные вести. Франко, поддержанный Гитлером и Муссолини, используя предоставленные ими в его распоряжение оружие, денежные средства и воинские части, рвался к Мадриду.
«Я должен быть там, где честные люди дерутся с фашизмом», — сказал тогда себе Добре. Но как добраться до Испании? Королевское правительство Югославии объявило вне закона граждан своей страны, добровольно отправившихся сражаться на стороне Испанской Республики. Многие югославы, пытавшиеся пробраться к испанской границе через Италию и Германию, оказались в застенках гестапо и итальянской полиции.
Помог Добре случай. В октябре тридцать шестого года бригада грузила корабль, готовившийся к отплытию в Англию. Перед концом погрузки Петровича подозвал помощник капитана:
— У нас заболел матрос-такелажник. Хочешь на корабль? Я давно за тобой наблюдаю, парень ты крепкий, работящий.
Ошеломленный неожиданным предложением, Добре не сразу нашел, что ответить.
— Если согласен — оформляйся. В твоем распоряжении сутки.
Добре успел написать короткое письмо жене: «Я наконец получил хорошую работу, принят матросом на лесовоз. Ухожу в рейс. Возможно, он затянется надолго. Не волнуйся. Целую тебя и дочку…»
Пройдя Адриатику, лесовоз вошел в Средиземное море. За время плавания Добре выработал план действий: он решил при проходе корабля вблизи Испании добраться вплавь до республиканского берега.
На шестые сутки на горизонте появилась горная цепь. Услышав от штурманского помощника, что лесовоз будет проходить от берега в семи милях, Добре решил ночью покинуть корабль. «Доплыву…»
Так он и сделал. Всю ночь, ориентируясь по звездам, плыл Добре. Когда рассвело, югослав увидел испанский берег. Надежда с новой силой овладела им. Выплыл он к примостившемуся на скалистом берегу поселку. У небольшой деревянной пристани качалось с десяток рыболовецких баркасов. Шатаясь от усталости, он медленно побрел по мелководью и, выйдя на берег, тяжело опустился на мокрый песок.