Часы
Шрифт:
Она передернула плечами:
— Холодно сегодня.
Было вовсе не холодно. Я бы сказал, было даже довольно тепло.
— Не хотите со мной пообедать? — предложил я. — Вам все равно еще рано возвращаться к своим машинкам.
— Да. Сегодня у нас закрыто до двух.
— Тогда пошли. Как вы относитесь к китайской кухне? Я уже вижу китайский ресторанчик, вон там — недалеко.
Шейла, кажется, заколебалась.
— Но мне и правда нужно в магазин.
— Это нельзя сделать попозже?
— Нет.
— Хорошо. Тогда давайте встретимся позже. Через полчаса?
На это она согласилась.
Я прошел дальше, к морю, — пляж был пустынный, потому что дул сильный ветер, — приискал себе укромное местечко и уселся поудобнее.
Мне нужно было подумать. Когда кто-то знает о тебе больше, чем ты сам, это всегда неприятно. А старик Бекк, Эркюль Пуаро, Дик Хардкасл — все они сразу отлично поняли то, в чем я решился признаться себе самому только что.
Я думал об этой девушке — думал так, как прежде ни о ком и никогда.
Дело было вовсе не в красоте — у нее было хорошенькое, немного необычное личико, и не больше. И не в женственности — не это главное.
Главное заключалось в том, что почти с самого начала я понял, что это моя девушка.
А ведь я не знал о ней самого важного!
В два с небольшим я подошел к участку и спросил Дика. Дик сидел за своим столом над грудой бумаг. Он поднял на меня глаза и спросил, что я думаю о предварительном слушании.
Я ответил, что все это показалось мне очень мило и очень прилично поставленным спектаклем.
— Это у нас неплохо умеют.
— А как насчет медэкспертизы?
— Просто нокаут. Почему ты ничего не сказал мне?
— Ты же уезжал. Ну как, посоветовался со своим специалистом?
— Да.
— Кажется, смутно и я его припоминаю. Одни усы.
— Да уж, — согласился я. — Он ими очень гордится.
— Ему, наверное, черт знает сколько лет?
— Еще бы, но он не того, не «га-га», — сказал я.
— А зачем ты к нему поехал-то? Из чистого благородного сострадания?
— Ты подозрителен, как полицейский, Дик! В основном, да. Но, признаться, мне ведь еще и самому любопытно. Я, например, хотел услышать, что он скажет. Видишь ли, старик всегда уверял — по-моему, это просто бахвальство, — будто он, не вставая с кресла, с закрытыми глазами и сложенными ручками, просто поразмышляв, может с легкостью разрешить любую проблему. Вот я и решил вывести его на чистую воду.
— И он действительно закрыл глаза и сложил ручки?
— Да.
— И что же он сказал? — с некоторым любопытством спросил Дик.
— Он сказал, — отвечал я, — что это, должно быть, очень простое убийство.
— Простое! — Хардкасл даже привстал со стула. — Господи Боже, почему?
— Насколько я смог понять, — сказал
Хардкасл покачал головой.
— Не думаю, — сказал он. — Звучит вроде тех умных штучек, которые любят в Челси, но все-таки непохоже. Что еще?
— Велел побеседовать с соседями. Я сказал, что это мы уже и сами догадались сделать.
— После медицинской экспертизы соседи становятся для нас еще интересней. Опоили его, наверное, где-нибудь в другом месте, а в девятнадцатый дом перенесли, чтобы там и убить.
В этих словах мне почудилось что-то знакомое.
— Миссис Как-там-ее, кошачья хозяйка, сказала почти то же самое. Тогда меня это зацепило: занятно сказано.
— Ox уж эти кошки, — сказал Дик, и его передернуло. — Между прочим, оружие мы нашли. Вчера, — добавил он.
— Нашли? Где?
— В кошатнике. Наверное, выбросил убийца.
— Отпечатков, конечно, нет.
— Все вытерто. А нож может оказаться чьим угодно — не новый, наточен недавно.
— Итак, что мы знаем? Жертву опоили, потом привезли в дом мисс Пебмарш… в машине? Каким образом?
— Его могли перенести из соседнего дома через смежный садик.
— Немножко рискованно, правда?
— Сложно, — согласился Хардкасл, — и нужно хорошенько изучить привычки соседей. Скорее всего, привезли в машине.
— Тоже рискованно. Машину заметили бы.
— Не заметили же. Но согласен, убийца на это рассчитывать не мог. Прохожие могли обратить внимание…
— Вряд ли, — сказал я, — машины примелькались. Конечно, если это не слишком роскошный, необыкновенный лимузин, но вряд ли…
— Кроме всего прочего, было время обеда. Понимаешь, Колин, но ведь тогда на нашу сцену опять возвращается мисс Миллисент Пебмарш. Кажется невероятным, чтобы слепая могла зарезать здорового крепкого мужчину, но отравить…
— Иными словами, если «он пришел, чтобы его убили», как выразилась наша миссис Хемминг, он пришел, ничего не подозревая, к мисс Пебмарш, и ему предложили стакан хересу или коктейль. Потом «Микки-финн» сделал свое дело, мисс Пебмарш — свое. Потом она сполоснула стакан, аккуратно перенесла тело на пол, выбросила нож в соседский сад и, как всегда, вовремя вышла из дому.
— По пути позвонив в машинописное бюро…
— Но зачем? И зачем она пригласила Шейлу?
— Хотел бы я знать. — Хардкасл взглянул на меня. — А она, девушка, знает?
— Говорит, что нет.
— Говорит, что нет, — без выражения повторил Хардкасл. — Я тебя спрашиваю, что об этом думаешь ты.
Минуты две я молчал. Что я думаю? Надо решать и выбирать. Правда выяснится потом. Если Шейла та, за кого я ее принимаю, вреда ей не будет. Резким движением я вынул из кармана открытку и бросил через стол.