Часы
Шрифт:
– Прошло очень мало времени, – заметил я. – Следовательно…
– Это могла сделать старуха Пебмарш. Возможно, она схватила часы, когда я вышел из комнаты, и пошла с ними в кухню.
– Вполне вероятно. Но зачем?
– Ну, мы еще многого не знаем. А девушка могла это сделать?
– Вряд ли, – подумав, начал я, но внезапно умолк, вспомнив кое-что.
– Итак, это она, – промолвил Хардкасл. – Продолжай. Когда это произошло?
– Мы направлялись к полицейской машине, – неохотно ответил я. – Девушка забыла свои перчатки. Я предложил сходить за ними, но
– А когда девушка вернулась, на ней или у нее в руках были перчатки?
Я заколебался:
– Да… думаю, что были.
– Очевидно, нет, – усмехнулся Хардкасл. – Иначе ты не стал бы колебаться.
– Она могла спрятать их в сумочку.
– Беда в том, – тоном обвинения произнес Хардкасл, – что ты влюбился в нее.
Я начал энергично оправдываться:
– Не будь идиотом. Вчера я впервые ее увидел. И это вовсе не было таким уж романтическим знакомством.
– Я в этом не уверен, – возразил Дик. – Не каждый день тебе в объятия бросаются девушки, умоляя о помощи в добром старом викторианском стиле. При таких обстоятельствах мужчина начинает чувствовать себя доблестным рыцарем. Только тебе лучше об этом забыть, так как девушка имеет определенные шансы угодить на виселицу за убийство.
– По-твоему, эта худенькая девочка ударила человека ножом, проделав это так ловко, что никто из твоих сыщиков ее не заподозрил, а затем выбежала из дома и разыграла передо мной сцену истерии?
– На своем веку я повидал еще и не такое, – мрачно промолвил Хардкасл.
– Неужели ты не понимаешь, – возмущенно осведомился я, – что моя жизнь была полна встреч с красавицами шпионками всех национальностей и с такими фигурами, которые заставили бы любого американского частного детектива позабыть о бутылке виски в ящике для воротничков? Женские чары на меня не действуют.
– Каждого поджидает свое Ватерлоо, – философски заметил Хардкасл. – Все зависит от типа. А Шейла Уэбб как будто именно твой тип.
– Как бы то ни было, я не могу понять, почему ты так стараешься пришить ей это убийство.
– Я ничего ей не шью, – вздохнул Хардкасл. – Но надо же с чего-то начать. Труп был обнаружен в доме мисс Пебмарш, – следовательно, нужно обратить внимание на мисс Пебмарш. Тело найдено Шейлой Уэбб – вряд ли стоит напоминать тебе, как часто человек, который первым находит мертвеца, оказывается последним, кто видел его живым. Пока не выяснены новые факты, эти два приходится принимать за основу.
– Когда я вошел в комнату, было начало четвертого и этот человек был мертв по крайней мере полчаса, а может, и больше. Что ты на это скажешь?
– Шейла Уэбб отлучалась с работы на ленч с часу тридцати до двух тридцати.
Я с раздражением посмотрел на него:
– Что ты узнал о Карри?
– Ничего, – с неожиданной горечью ответил Хардкасл.
– Что значит «ничего»?
– А то, что такого человека вообще не существует.
– Что тебе ответили в Столичной и провинциальной страховой компании?
– Ничего
– Интересно, – заметил я. – Ты имеешь в виду, что у него было несколько карточек с фальшивым именем, адресом и учреждением?
– По-видимому.
– А что, по-твоему, за этим кроется?
Хардкасл пожал плечами:
– Сейчас мы можем только догадываться. Возможно, убитый, пользуясь карточками, собирал страховые взносы. Или же это был способ заводить знакомства с людьми, чтобы потом выманивать у них деньги обманным путем. Он мог быть мошенником, вымогателем или частным детективом – мы этого не знаем.
– Но узнаете?
– Рано или поздно. Мы послали на проверку его отпечатки пальцев выяснить, не зарегистрированы ли они. Если да, то это уже шаг вперед. Если нет, то возникнут дополнительные трудности.
– Частный детектив, – задумчиво произнес я. – Надеюсь, он был именно им. Это открывает большие возможности.
– Пока что мы располагаем только возможностями.
– Когда дознание?
– Послезавтра. Это чистая формальность – оно наверняка будет отсрочено.
– А что сказано в медицинском заключении?
– Заколот острым орудием вроде кухонного ножа для овощей.
– Как будто это освобождает от подозрений мисс Пебмарш, – заметил я. – Вряд ли слепая женщина могла заколоть человека. Полагаю, она действительно слепая?
– Да, мы проверили. И все сведения, которые она сообщила о себе, вполне правдивы. Мисс Пебмарш преподавала математику в школе на севере Англии. Потеряв зрение лет шестнадцать назад, она занялась изучением системы Брайля и наконец стала работать в институте Ааронберга.
– А вдруг она не в норме психически?
– Помешалась на часах и страховых агентах?
– Звучит в самом деле фантастично, – был вынужден признать я. – Как в самых худших произведениях Ариадны Оливер или очередном шедевре Гарри Грегсона.
– Ну-ну, смейся! Ты ведь не несчастный детектив-инспектор и не должен отчитываться перед суперинтендантом и главным констеблем.
– Ладно, не злись. Может быть, мы узнаем что-нибудь полезное у соседей.
– Сомневаюсь, – мрачно отозвался Хардкасл. – Даже если двое мужчин в масках зарезали беднягу в саду, а потом внесли в дом, все равно никто не выглянул из окна и ничего не увидел. К сожалению, это не деревня. Уилбрэхем-Крезент – обычная городская улица. К часу дня приходящие уборщицы, которые могли бы что-нибудь заметить, возвращаются домой. Там нет даже женщин с колясками.
– А старых инвалидов, целыми днями торчащих у окна?
– Увы, их тоже нет.
– Что известно о домах 18 и 20?
– В доме 18 проживает мистер Уотерхаус, управляющий адвокатской фирмы Гейнсфорда и Суэттенхема, и его сестра, которая управляет им самим. О доме 20 я знаю только то, что женщина, живущая там, держит около двадцати кошек. Должен признаться, что кошек я не люблю.
Я заметил, что у полицейских нелегкая жизнь, и мы отправились в дорогу.