Часы веков
Шрифт:
Часовой мастер не ошибся: браслеты захотели иметь все обезьяны. Словно скользящие тени, слетали они по ровным стволам пальм на поляну и просяще протягивали лапы Мухе и Великанову. Огромные, мохнатые, тёмно-коричневые, они тесно сгрудились вокруг странных низкорослых существ, вызывающих в них необычный, незнакомый им доселе трепет. Каждая из этих человекообразных обезьян могла бы в несколько мгновений растерзать обоих пришельцев из далёкого, как звёзды, будущего мира, но ни одна из них даже случайно не оцарапала Муху и Великанова своими острыми
Вероятно, на более поздней стадии своего развития, став первобытными людьми, они приняли бы Муху и Великанова за двух богов или двух колдунов, но они ещё не стали людьми, хотя уже и не были просто животными. Не столько сознание, сколько инстинкт нашёптывал извилинам их несовершенного мозга, что перед ними существа высшего порядка, и они невольно трепетали и благоговели перед этими существами, так похожими чем-то на них, на обезьян.
Фартука на «браслеты» не хватило. В ход пошли носовые платки, косынка Мухи, галстук Великанова и, наконец, носки. Но и этого оказалось мало.
— Я говорил, что эти верзилы пустят нас по миру! — громко проговорил совсем осмелевший Великанов. — Так и быть, я ещё пожертвую на ваши украшения подкладку своего пиджака. Только не толпитесь, пожалуйста, так близко, красавчики! Я подозреваю, что вы сегодня забыли принять душ, и от вас весьма дурно пахнет…
— Не говорите с ними так грубо, всё-таки они будущие люди, — сказала Муха. — Мне кажется, они понимают интонации человеческого голоса.
— А это мы сейчас проверим, — усмехнулся Великанов, завязывая бантик на лапе последней обезьяны, и громко стукнул в ладоши. — А ну-ка, любезные предки, прошу вас занять свои места на пальмах!
Обезьяны отпрянули.
— Поживей, поживей, уважаемые! — наступал на них маленький часовой мастер, постукивая своими ладошками.
Обезьяны нехотя поднялись на пальмы, но мамаша детёныша, прежде чем подняться по стволу, всё-таки недовольно зарычала. Может быть, ей было грустно расставаться с Мухой.
— А теперь в путь, — сказала девочка, — я хочу есть и почти падаю от усталости.
Обратный путь через девственные заросли древнего мира им показался втрое тяжелей. Но Муху радовало, что над их головами, неотступно шурша густой зеленью, двигались невидимые в вышине обезьяны с белыми повязками на одной лапе и с камнями в другой. У самой реки, когда обессиленные путешественники в нескольких метрах от себя увидели огромную змею с шипящей пастью и Великанов про себя простился с жизнью, произошло удивительное. Водопад гранитных камней обрушился на змею с вершин деревьев и захоронил её, перебитую и расплющенную, в гранитной могиле.
— Спасибо, предки! — смог только прошептать часовой мастер.
— Спасибо, милые! — сказала Муха и помахала им рукой. — Я буду всегда вас помнить. Вот у кого доброе сердце, товарищ Великанов!
— Я посрамлён, Муха, — сказал он серьёзно, — но если рассуждать строго, то доброе сердце не у них…
— А у кого?
— У тебя, дорогая Муха! А что касается обезьян, то они
— Ну зачем же вы так корите себя, — смутилась Муха, — мы оба делали им браслеты, и ваш пиджак пострадал больше всего.
— Дело совсем не в пиджаке… Ты оказалась не только доброй, но и смелой девочкой. А это черты благородного характера.
Муха улыбнулась.
— Не надо меня перехваливать. Мама говорит, что дети портятся, когда их перехваливают.
— У меня свои взгляды на эти вещи. Похвала может испортить только дурака! Так случается не только с маленькими, но и со взрослыми. Кстати сказать, я ведь уже говорил тебе, что взрослые только притворяются, будто они не дети…
Часы веков тикали всё громче. А когда путешественники вошли в заросли папоротников, Муха услышала, как часы мелодично прозвенели:
— Бо-о-о-ммм…
— Что означает этот звон? — спросила она.
— Это означает, Муха, — сказал он, — что на земле кончилась доисторическая эпоха и начался каменный век, чему я и ты будем свидетелями. С этого времени на многие тысячелетия, даже больше этого — на многие десятки тысяч веков, камень станет неразлучным спутником двуногого существа. Я сказал бы, что «каменный век» — неточное название: ведь это величайшая эпоха в истории человека. Земля много раз будет менять свой облик и свой климат, будут подниматься и опускаться целые континенты, реки находить новое направление, исчезать моря и вырастать горы, огромные ледники будут наступать на континенты и снова отступать, вымрут многие животные и растения и появятся новые, а двуногое существо, освободившее передние конечности для труда, будет жить и развиваться… Мы ещё посмотрим с тобой, Муха, как человекообразная обезьяна станет настоящим человеком!
Она хотела что-то ответить, но в это время почва под их ногами как-то странно поплыла и закачалась, и глухой гул донёсся до них из глубины земли.
— Дело плохо! — быстро сказал часовой мастер. — Как бы нам не провалиться в тартарары! Землетрясения в эту эпоху довольно обычное явление… Бежим, Муха!
А земля под их ногами уже выла и гремела.
Высокие папоротники ползли мимо, падали и с треском ломались. Откуда-то сверху с нарастающим шумом катилась лавина камней.
Задыхаясь от бега, они влетели в расщелину скалы и упёрлись в заднюю дверцу волшебных часов. Муха распахнула дверцу и протиснулась между маятником и боковой стенкой часов в столовую. Здесь всё было так же, как и прежде. Кошка, свернувшись, спала в кресле. Через открытое окно слышался гул реактивного самолёта.
— Я приду завтра утром, — сказал часовой мастер, — до свидания.
Муха слышала, как за ним захлопнулась наружная дверь. А она всё ещё стояла посреди столовой, тяжело дыша, и никак не могла опомниться.
— Тик-так, — спокойно стучали за её спиной часы веков, — тик-так…
Её сердце стало биться ровней, но всё тело ныло от страшной усталости, веки отяжелели, и поднимать их становилось трудно.
«Спать, — подумала она, — скорее спать…»
ГЛАВА ПЯТАЯ,
в которой родители Мухи очень беспокоятся о её здоровье
Муха проснулась, потому что услышала тихие голоса родителей, вернувшихся с работы. Но она не открыла глаз и лежала неподвижно.