Часы-убийцы
Шрифт:
– Иначе говоря, – задумчиво проговорил Фелл, – ваш коронный свидетель так напился, что у него были галлюцинации?
– Вот именно. И это доказывает, что Элео... Эй! Кого, черт возьми, вы называете моим коронным свидетелем?
– Полла. Разве не он убедил вас, что убийца – Элеонора? Вижу, что вы согласны с Эмерсоном, утверждавшим, будто последовательность и логика изобретены дьяволом. Однако, умоляю вас, будьте в данном случае хоть немного последовательны. Когда Полл показывает вам окровавленную перчатку, которую он ухитрился подобрать в полной темноте, вы радостно аплодируете ему, но когда тот же Полл утверждает, что видел пятно
– Если факты на моей стороне, – отрезал Хедли, – то почему бы мне не согласиться только с частью его истории? Люк заперт – и, следовательно, в этом он ошибался. С другой стороны, перчатка – у нас перед глазами. Или, может быть, вы и в этом сомневаетесь?
– Нет. Я только сомневаюсь в том, что она так уж важна... Давайте поразмыслим. Вы и вправду верите, что убийца – владелец этой перчатки? Вдумайтесь только: Элеонора Карвер, заколов беднягу Эймса, стаскивает с руки перчатку и, ошалев от радости, бросает на пол, чтобы полиция смогла потом найти ее и прочесть сделанную на ней монограмму! Мало того, ей пришлось быизо всех сил швырнуть перчатку, чтобы она долетела от лестницы до самой двери Полла! "Загадка летающей перчатки" – детективный роман, автор Девид Ф. Хедли... Это уж халтура, старина. Первоклассная, с гарантией, – "Made in England". Если Полл расскажет эту сказочку со свидетельской скамьи, хороший адвокат разделает вас под орех. Ведь что, собственно говоря, вы делаете? Вы безоговорочно принимаете одну часть его показаний и в то же время слышать не хотите о другой! Вам не приходит в голову, что люк был тогда открыт, а сейчас закрыт просто потому, что в промежутке его кто-то запер?
Хедли пристально посмотрел на Фелла, и на губах его появилась угрюмая улыбка. Он хлопнул рукой по карману, в который спрятал перчатку.
– Что ж, в принципе и это возможно. Я никогда не отрицал...
– Тем не менее, вы не согласны со мной? Хедли замялся.
– Ну, в определенной логике отказать вам нельзя. Только, на мой взгляд, вы, дорогой Фелл, пытаетесь отмыть черного кобеля. Вбили себе в голову, что эта девушка невиновна...
– Я просто знаю это. Скажите, что вы собираетесь теперь предпринять?
– Окончательно выясню, кому принадлежит перчатка. Если действительно ей... Мы должны принимать во внимание только факты. Пока что все сходится как нельзя лучше – даже то, что, по ее же словам, она привыкла прятать ключ в перчатку. Если мне не изменяет память, мы пришли к выводу, что круг подозреваемых свелся всего к двум лицам – Люси Хендрет и Элеонора Карвер. Хендрет имеет алиби на время убийства в универмаге. Свидетели в "Гембридже" не видели, правда, лица преступницы, но их описание вполне подходит к Элеоноре. Более того, она призналась, что была там во время убийства...
– Сейчас я добавлю еще один довод, – с горечью перебил инспектора Фелл, – довод, который подходит к вашей теории и наверняка придется вам по вкусу. Я беседовал с Карвером, и он тоже подозревает Элеонору, подозревает
– Шутите?
– Не-е-ет! – протянул доктор. – Страсть ко всяким блестящим побрякушкам, вот о чем речь! Полагаю, о ней знают все в доме. Думаю, что тетушка Стеффинс не упомянула об этом только потому, что при полном отсутствии воображения неспособна представить, как это кто-то из их дома может быть связан с убийством. Страсть хватать все, что блестит: кольца, браслеты, часы... Тормоза, привитые с детства воспитанием, срабатывают только в том случае, когда вещь принадлежит ее опекуну... другое дело, если она чужая или хотя бы временно отдана кому-то. Башенные часы принадлежали сэру Эдвину Поллу, карманные – Боскомбу, а еще одни переданы на хранение в "Гембридж". Тут удержаться было бы гораздо труднее.
Хедли захлопнул свой блокнот.
– Вы что – совсем рехнулись? – уставился он на Фелла. – Вы же сами гробите свою подзащитную. Я не...
Фелл, глубоко вздохнув, жестом остановил инспектора.
– Во-первых, я рассказал об этом, чтобы моя защита не была столь же пристрастной, как ваше обвинение. Во-вторых, чтобы вы сами увидели, как неумолимо – с самого начала – затягивается кем-то петля вокруг шеи этой девушки. И, разумеется, в-третьих, еще и потому, что абсолютно не верю во всю эту чепуху. Слишком хорошо, чтобы быть правдой, Хедли, слишком похоже на те чудесные случайности, о которых вы нам рассказывали... Ну как – продолжать выступать от имени обвинения? У меня в запасе еще немало веских улик!
– А как насчет защиты?
Фелл несколько раз прошелся по узкому коридору, ему явно недоставало воздуха.
– Не знаю, – проговорил он, наконец, лишенным всякого выражения голосом. – Пока, во всяком случае, не знаю. Нельзя ли нам выйти отсюда? По-моему, пусть уж лучше нас подслушают, чем задохнуться... Надеюсь, после того, как я так великолепно выступил вместо вас в роли обвинителя и заколотил все гвозди в крышку гроба, вы дадите мне возможность снова вытащить их?
Хедли кивнул в сторону двери.
– Значит ли это, что вы знаете, кто убийца?
– Да. Как всегда, это тот, кого мы меньше всего подозревали. Нет, нет, пока я умолчу о том, кто он. Договорились?
Хедли играл засовом двери, то открывая, то снова закрывая его.
– Преступница – Элеонора Карвер, почти убежден в этом. Однако, должен признаться, вы немного растревожили меня... Послушайте! Если не появится никаких новых улик, я не стану ничего предпринимать, пока не выясню вопрос с перчаткой и не проверю до конца все остальные возможности. До тех пор мы оставим девушку в покое...
Решительным движением он распахнул дверь и застыл на месте. Прямо перед ним стоял непревзойденный мастер обыска сержант Престон.
– Ну, сэр, – улыбаясь, проговорил сержант, – я осмотрел дом и искал вас, чтобы доложить: все в порядке, нашли!
– Нашли?
Мелсон услышал, как Фелл пробормотал что-то себе под нос во время, как Хедли задавал напрашивавшийся вопрос...
– В комнате мисс Карвер, – ответил Престон. – Хотите взглянуть, сэр?
16. Улики за панелью