Часы-убийцы
Шрифт:
Хедли подошел к двери и дал какие-то указания сержанту Бетсу. Увидев выражение его лица, когда он вернулся, миссис Стеффинс окончательно сникла и явно приготовилась впасть в истерику, как только события примут совсем неприятный оборот.
– Я должен задать вам несколько важных вопросов, – обратился Хедли к трем женщинам. – Садитесь, пожалуйста. – Он подождал, пока Мелсон поставил дамам стулья, а затем сел и сам, скрестив руки на груди.
– Уже очень поздно, и мне не хотелось бы вас задерживать, так что постарайтесь как можно яснее отвечать на мои вопросы.
Хедли пододвинул к себе блокнот и заглянул в него. Элеонора выпрямилась.
– Мисс Карвер, хотелось услышать от вас кое-что о двери, ведущей на крышу. Сегодня ночью она была заперта и, по вашим словам, как правило бывает запертой. Однако у нас есть основания предполагать, что этой ночью убийца был на крыше сразу же или через несколько минут после совершения преступления... У кого ключ от этой двери?
Кто-то – Мелсон не заметил, кто именно, – глубоко, словно задыхаясь, вздохнул.
– Вообще... у меня, – ответила Элеонора. – Сейчас, когда все и так раскрылось, я могу сказать и об этом. Кто-то украл его.
– Завтра же повешу на дверь замок. Повешу замок и заколочу гвоздями! – вырвалось у миссис Стеффинс, но Хедли взглядом заставил ее замолчать.
– Когда его у вас украли, мисс Карвер?
– Ну... я не знаю. Я держала его здесь, в кармане куртки. Еще вечером я была уверена, что он на месте. Даже не стала проверять, поднимаясь наверх. Накидывая куртку, я автоматически сунула руку в карман – там были носовой платок, перчатки и немного мелочи. Я думала, что и ключ тоже там. И даже внимания не обратила, что его нет, пока не поднялась на лестницу... пока первый раз не поднялась на лестницу. – В ней явно боролись два чувства – гнев и страх.
– Первый раз?
– Да. Когда они, – она кивнула в сторону Фелла и Мелсона, – пришли, я поднималась наверх уже второй раз. Первый раз пошла туда минут на пятнадцать раньше – как раз пробило без четверти двенадцать. Вышла раньше обычного, потому что дверь тоже заперли раньше и я была уверена, что все уже легли... Ну что вы так на меня смотрите! – крикнула она, глядя на миссис Стеффинс, а потом снова решительно повернулась к Хедли. – Я поднялась в темноте наверх и только тогда заметила, что у меня нет ключа. Я решила, что где-то оставила его, вернулась и начала искать у себя в комнате. Чем дольше искала, тем сильнее росла во мне уверенность, что я все же положила ключ в карман и, следовательно,...
– Да, мисс Карвер?
– ...следовательно, кто-то сыграл со мной злую шутку, – решительно закончила она, глядя прямо перед собой и ломая руки. – Я была уверена в этом, потому что припомнила, как сунула ключ в палец перчатки – на случай, если кто-нибудь захочет порыться в моих вещах, это у нас случается... У меня вообще привычка прятать туда ключи. Я не знала, что делать. Выйдя снова в холл, увидела наверху свет и услышала... это вы уже знаете...
– Да, к этому мы еще вернемся. Когда вы видели ключ в последний раз?
– Ночью, в прошлое воскресенье.
– Свою комнату вы не запираете?
– О, нет. Запирать дверь, – она невесело
– Право же, я не вижу смысла, – вмешалась миссис Стеффинс, пожимая плечами с плохо скрытым удовлетворением, – в том, чтобы тридцатилетняя женщина, зарабатывающая себе на жизнь и к тому же, уверена, гораздо больше, чем получаю я, хотя я была верной спутницей и подругой покойной Агнессы Карвер, этой чудесной, образованной женщины, – так вот, я не вижу смысла такой тридцатилетней женщине вообще оставаться здесь, если ей тут все не по вкусу и если она не чувствует благодарности за все, что для нее тут делают!
Элеонора с пылающим лицом повернулась к миссис Стеффинс.
– Вам это отлично известно, – горько проговорила девушка. – Разве не вы день за днем ныли, втолковывали мне, как я должна быть благодарна моему опекуну, спасшему меня от сиротского приюта, и как мы бедны, как нуждаемся в деньгах... О, теперь-то я поняла вас, теперь я по горло сыта вами! Сегодня я многому научилась, раньше я была глупой сентиментальной гусыней, но теперь этому конец!..
Хедли не мешал ей говорить, – зная, что в таких случаях люди бывают на удивление откровенны, но сейчас счел нужным вмешаться:
– Вернемся, мисс Карвер, к тому моменту, когда вы второй раз поднялись наверх. Услышав, как Боскомб проговорил: "Господи! Умер!.." и увидев, что кто-то лежит на полу в тени, отбрасываемой дверью, – Хедли украдкой бросил взгляд на девушку, – вы подумали о ком-то другом, знакомом, не так ли?
– Да. – Мгновение Элеонора колебалась. – Сама не знаю, почему, но я действительно подумала о другом. О Дональде.
– Вы решили, что Боскомб убил его?
– Ну... да. Я была в ужасе и... да, сначала я именно так и подумала.
– Почему?
– Потому что он ненавидит Дональда. Боскомб однажды сделал мне предложение; это было ужасно смешно, потому что он страшно нервничал и никак не мог выдавить из себя, чего же он хочет, а потом положил мне руку на колено и спросил, хотелось бы мне иметь спортивную машину и собственную квартиру...
Миссис Стеффинс, потеряв от изумления дар речи, только громко ахнула. Элеонора сердито взглянула на нее и продолжала:
– Ну, а я ответила, что это было бы чудесно, но только при условии, что их предложил бы мне мужчина, которого я люблю. – Она засмеялась. – Он дернулся, словно ужаленный, и сказал: "Я готов был бы и жениться!", но так странно, что я снова не выдержала и расхохоталась.
Хедли изучающе посмотрел на девушку.
– Тем не менее, – проговорил он, когда Элеонора собиралась уже продолжать, – почему вы решили, что Гастингс мог оказаться в доме? Ведь обычно он не входил в дом, не так ли? Почему вы решили, что он мог все-таки войти, хотя дверь была уже заперта?
– Ну... Дверь, которая ведет в коридор и на крышу, легко открывается с той стороны – надо только повернуть защелку. И потом... Дональд иногда способен на такие неожиданные выходки, что мог бы и спуститься, не дождавшись меня.