Часы смерти
Шрифт:
Стэнли стоял положив руку на ширму — его лицо было зеленоватым, и он дрожал не меньше, чем я. Боском стоял возле лампы, вставляя пули в обойму пистолета. Судя по лицу, его подташнивало, но он улыбался, а его рука казалась абсолютно твердой. Подняв со стола пистолет — у него было довольно длинный ствол, — Боском со щелчком вставил обойму. «Господи! — заговорил Стэнли. — Я не могу смотреть на это! Мне это будет сниться всю жизнь!» А Боском терпеливо повторил весь план, убеждаясь, что все готово. Тогда мне все стало понятно.
Он придерживался принципов, которые изложил месяц назад. Во-первых, для «эксперимента» не должен
Кто-то издал приглушенный возглас, но Хейстингс не обратил внимания.
— По словам Боскома, он специально делал в баре намеки относительно количества денег и ценностей, которые валяются у него в комнатах без всякого присмотра… Судя кто тому, что мне рассказывала Элинор, Боском купил у старика ценные часы и хранил их в медной шкатулке, нигде не устанавливая сигнализацию, в отличие от старика. Элинор говорила, что эти часы нравились ей больше всех других в домашней коллекции.
Этим вечером Боском разыскал бродягу, позаботившись, чтобы их никто не видел, притворился расчувствовавшимся и предложил ему старый костюм, если тот ночью придет за ним в дом. После этого он приготовил все для инсценировки ограбления, так как…
Доктор Фелл открыл глаза.
— Минутку, сынок, — резко прервал он. — Неужели этот изобретательный джентльмен не опасался, что бродяга (полагая, что он тот, кем кажется) расскажет кому-нибудь о приглашении в дом за костюмом?
Лючия Хэндрет уставилась на Хейстингса.
— Разве ты не знаешь, Дон? — воскликнула она. — Или ты был слишком оглушен, чтобы услышать то, что я говорила тебе в другой комнате? Этот бродяга был…
— Повторяю вопрос, — перебил ее доктор Фелл. — Не мешайте, мисс Хэндрет. Я не стараюсь что-либо скрыть — просто нам незачем отвлекаться.
Хейстингс задумался.
— Боском предусмотрел и это. Он сказал, что не возражает, если бродяга проболтается, и даже надеется на это. Когда все будет кончено, это воспримут как его очередную ложь с целью объяснить свое присутствие, если его увидят околачивающимся возле дома, тем более что Боском его терпеть не мог.
Хотя был один странный момент. Помню, как Боском сказал Стэнли: «Не могу этого понять, но предоставляю вам об этом беспокоиться. Когда я изобретал предлог, чтобы пригласить его за костюмом поздно ночью, он сам это предложил». Боском добавил, что бродяга, очевидно, в самом деле рассчитывает что-нибудь украсть, если сможет найти легкую добычу. Он велел ему прийти ровно в полночь — не раньше и не позже — и позвонить в его комнаты. В доме будет темно, но это не важно. Если Боском не спустится, значит, он занят какой-то работой наверху и оставил дверь незапертой. Поэтому, если на звонок не ответят, бродяга должен потихоньку войти, стараясь никого не будить, чиркая спичками или ища выключатель, и пройти прямо к лестнице сзади и подняться наверх…
Естественно, Боском не собирался рисковать, выходя
— А теперь, — продолжал Хейстингс, постукивая ладонью по столу, — мы подходим к самому изобретательному трюку!
Ранее, около половины одиннадцатого, Боском проскользнул в темноте вниз, чтобы отпереть входную дверь и снять с нее цепочку. Разумеется, он попросил бродягу позвонить в полночь в дверь, чтобы знать заранее, что тот поднимается наверх… Прошу прощения?
Услышав возглас Хэдли, молодой человек рассеянно обернулся. Хэдли перевернул страницу записной книжки и посмотрел на доктора Фелла.
— Вот что слышал Карвер в половине двенадцатого, — сказал он. — Обратите внимание, что он слышал не голоса или шаги, как бывает, если кого-то впускают в дом, а только звяканье цепочки. Но важно не это, а другое. Понимаете, что?
— Я понимаю, — неожиданно заявила Лючия Хэндрет, глядя на повернувшегося к ней Хэдли со сдержанным вызовом. — Если инспектор Попрыгунчик Эймс нашел открытую дверь — а он был из тех, кто всегда находят открытые двери, — то ему хватило времени пошарить в доме, прежде чем позвонить Боскому в полночь.
— Правильно, — вежливо согласился доктор Фелл. — Он интересовался чьей-то комнатой. Поэтому его и убили.
— Верно, черт возьми! — Хэдли стукнул кулаком по столу. — Вопрос в том, мисс Хэндрет, откуда вы знаете не только его фамилию и профессию, но даже прозвище. У вас есть что сказать по этому поводу?
— Всему свое время. Сейчас говорит Дон… Ну-ну, Дон, не будь таким глупым! Я же просветила тебя, хотя ты, вероятно, пропустил это мимо ушей. Бродягой был инспектор Эймс, а если его имя ничего для тебя не значит…
Хейстингс уставился на нее, потом стиснул руками голову, опершись на стол локтями, и разразился смехом, похожим на рыдания.
— Вот это да! — задыхаясь, произнес он. — Ты имеешь в виду, что один коп поджидал другого и никто из них не знал… Моя голова!.. Где этот платок?
Успокоившись, Хейстингс продолжал с усмешкой в голосе:
— Что бы это ни значило, это отличная приправа ко всей шутке. Теперь я доволен, несмотря на весь испуг… Я говорил вам, что Боском спустился отпереть дверь. Когда я увидел его через окно в потолке, он выкладывал остальные предметы реквизита — где-то украденные старые ботинки, хлопчатобумажные перчатки и огнестрельное оружие: полностью заряженный револьвер «Браунинг» со стертыми номерами, купленный в ломбарде, и собственный пистолет 38-го калибра с немецким глушителем, заряженный семью боевыми патронами и одним холостым.
В спальне у него была пара растений в горшках. Отперев парадную дверь, Боском взял немного земли из одного горшка, смешал ее с водой в тазу в ванной и испачкал ею подошвы ботинок. Потом он пошел в кабинет, открыл окно, ближайшее к дереву, сел на подоконник и надел ботинки, после чего высунулся наружу спиной вперед, как мойщик окон, разбил одно стекло, поднял ноги и оставил следы на подоконнике. Грязи на подошвах было мало — ровно столько, чтобы оставить эти отпечатки и слабый след по направлению к столу, где стояла медная шкатулка. Конечно, Боском проделал все это при выключенном свете, а самое удивительное то, что, судя по словам ого и Стэнли, это произошло всего минут за десять до того, как я полез на крышу.