Часы Ираза

Спрэг де Камп Лайон

– Ну конечно, мой дорогой Джориан! В этом и состоит, как мы считаем, превосходство нашего языка над всеми прочими. На нем можно точнее выразить, что думаешь. Вернемся хотя бы к совершенному сообщительному аористу глагола «спать». По-новарски было бы: «Говорят, что я имел привычку спать». А пенембийцам достаточно одного-единственного слова…

– Одного-единственного с пятьюдесятью тремя суфф иксами! – проворчал Джориан. А погодя прибавил: – Может, мне лучше затвердить самые необходимые фразы вроде «Здравствуйте» и «Сколько это стоит?»? Я всегда считал,

что у меня есть способность к языкам, но от вашей грамматики просто голова идет кругом.

– Напрасно. Стоит лишь заучить правила и не забывать о них, тогда будешь говорить без ошибок. И никаких отклонений и исключений, от которых с ума можно сойти, когда учишь новарский.

К полудню ветер ослабел, волны стали утихать. Зерлик чувствовал себя лучше, он ходил по судну, разглядывая рангоуты, лини и прочие снасти.

– Скоро я стану настоящим моряком! – воскликнул он в порыве воодушевления.

Стоя на планшире напротив бизань-мачты, Зерлик вдруг запел песенку из «Славной девочки с корабля». Последнее «эх!» он сопроводил эффектным жестом, для чего оторвал руку от мачты, перестав держаться. В этот миг набежала большая волна, и «Летучая рыба» накренилась. С испуганным криком Зерлик полетел в воду.

– А, раздави тебя медный зад Вэзуса! – вскричал Джориан, круто поворачивая румпель.

«Летучая рыба» развернулась против ветра и потеряла скорость. Джориан подобрал веревку, отнятую у ксиларцев, привязал конец к планке и швырнул моток Зерлику – его голова то показывалась на поверхности, то снова исчезала, накрытая волной.

Веревку пришлось кидать снова. Только на третий раз Зерлику удалось за нее уцепиться. Джориан схватил его за куртку и перетащил через корму. На Зерлика, скрючившегося на дне лодки, было жалко смотреть: его рвало, он кашлял, плевался, чихал. А Джориан приговаривал:

– Теперь будешь знать, что на корабле все время нужно за что-нибудь держаться, если ты не в кубрике. Запомни правило: одна рука принадлежит тебе, другая – кораблю.

– Хрип, – послышалось в ответ.

Ветер стихал. Солнце село за полосу тумана, которую принесло с моря.

– Мы заштилеем в этом тумане, – сказал Джориан, – надо плыть к берегу да причаливать.

Через час, когда первые завитки тумана поползли мимо «Летучей рыбы», Джориан сбросил якорь и убрал паруса. Ветра не стало. Волны превратились в легкую матовую зыбь, на которой плавно покачивалась «Летучая рыба». Джориан с Зерликом при помощи губки и ведра убирали из лодки воду.

Когда не стало дневного света, наступила кромешная темнота: луна в эту ночь долго не появлялась. Джориан зажег небольшой фонарик. Устав от языковых упражнений, приятели сели за карты. Джориан выиграл несколько марок.

– Никогда не блефуй больше раза за игру, – посоветовал он. – Кто будет дежурить первым? Хочешь, я?

– Нет. Я все равно не усну: столько соленой воды наглотался!

Джориан проспал недолго.

– Какие-то звуки! – шепотом сообщил Зерлик.

Зевая и потирая глаза, Джориан выбрался из каюты. Туман приобрел

жемчужно-матовый блеск, это значило, что взошла луна. На море было тихо, как в заводи. Джориан не смог бы сказать теперь, где запад, где восток.

Откуда-то доносился глухой размеренный стук.

Джориан прислушался.

– Весла галеры, – решил он.

– Чьей галеры?

Джориан пожал плечами:

– Может, ирианской, может, ксиларской, а может, альгартийских пиратов.

– Что делать ирианцам или ксиларцам в такой темноте?

– Не знаю. И у тех и у других морские дела сейчас идут худо. В Ире из-за жадности Синдиката, который не хочет раскошелиться на поддержку флота. А в Ксиларе меня не хватает, некому за них как следует взяться. Выходит, что корабли обоих государств мирно стоят у пристани, а значит, стучат пиратские весла.

– Альгартийцы, верно, боятся сесть на мель не меньше нашего.

– У них есть колдуны, которые издали чуют скалы и мели и предупреждают об опасности. Они угадывают приближение штормов и туманов. Давай-ка помолчим, а то, не ровен час, услышат.

– Благородный пенембиец, – заявил Зерлик, – не допустит, чтобы какие-то мерзавцы заставили его молчать.

– Прибереги свои рыцарские замашки до другого раза, когда будешь один. А сейчас моя жизнь тоже под угрозой, как ты вчера выразился. Я не пенембиец, притом не особенно благороден, и считаю, что отсидеться сейчас куда важнее, чем вылезти со своей храбростью.

Так что закрой рот.

– Не смей так со мной разговаривать… – возмущенно начал Зерлик, но Джориан взглянул на него свирепо, и тот притих.

Стук весел делался все громче. Стал слышен и другой стук – судя по всему, барабана, к ним примешивались плеск воды и невнятные обрывки разговора. Джориан настороженно вслушивался.

– Не пойму, на каком языке, – прошептал он.

Звуки стали стихать, потом совсем исчезли.

– Теперь можно говорить? – спросил Зерлик.

– Пожалуй.

– Если эти альгартийские мудрецы умеют предсказывать погоду, почему они не могут ею управлять?

– Знать – одно, действовать – другое. Правда, некоторые колдуны пробуют управлять ветрами и волнами. Бывает, выходит, бывает, нет. Взять хотя бы историю с королем Фузиньяном и приливом.

– Что за история?

Джориан уселся поудобнее:

– Фузиньян был когда-то королем у меня на родине, в Кортолии. Сын Филомена Доброхота, а самого его звали Фузиньяном Лисом; он был небольшого роста, проворный, смекалистый.

Однажды король Фузиньян пригласил самых важных придворных на пикник, который должен был состояться на пляже в Сигруме, в нескольких лье от горо да Кортолии. Это прекрасное место – волны Срединного моря плещут на серебристый песок. Для пикника лучше не придумать, а также для купания и прочих развлечений. Пляж длинной дугой огибает подножие невысокого холма. Туда и отправился король вместе со своими детьми, прекрасной королевой Дэнудой и главными чиновниками государства, тоже с женами и детьми.