Часть 3
Шрифт:
– А-а-а… – с видимым облегчением протянул молодой человек, возврящаясь к своим пациентам. – Что-то случилось?
– А мы разве не вдоль берега плыть должны, чтоб к Непроходимым горам попасть?
– Верно. Но зачем плыть вдоль самого берега на одном парусе, если можно пройти чуть глубже в море и, прокатившись на тёплом течении, добраться до места назначения быстрее раза в четыре? – усмехнулся травник.
– О! – удивилась я. – Так у вас тут и Гольфстрим водится…
Это натолкнуло меня на мысль. Рассеянно кивнув начавшему было что-то объяснять Тагиру, я неверным
В моём прошлом мире в южных широтах Гольфстрим тоже тёк вдоль побережья – восточного побережья Северной Америки. И тёк он на север. Если предположить, что Непроходимые горы, они же Край Мира – это местный север, то что получается?.. Получается, что в этом мире Гольфстрим течёт вдоль западного побережья материка, как бы он ни назывался. Ф-фу-ух… Как-то не хотелось бы мне жить в этом мире, и, глядя на карту полушарий, всё время вспоминать прошлый.
Кстати о картах! Надо будет у капитана корабля попросить посмотреть его морские карты… У него же они должны быть, верно? А то позорище мне – живу в этом мире уже чёрт-те сколько времени, а даже географии ещё толком не знаю. Да, и политическую карту неплохо было бы поизучать…
С этой мыслью я и уснула под мерное покачивание корабля, рассекающего высокие морские волны.
Глава 4. Чёрные корабли
Нет, сегодня явно не мой день. Уже второй раз проснулась от неприятных ощущений, правда, теперь меня беспокоил не живот.
В груди, справа, напротив сердца, будто поселился ёж. Морской, видимо – его иглы, топорщащиеся во все стороны, казались холодными и словно склизскими. О этого чувства бил озноб, хотелось одеться потеплее и принять внутрь что-нибудь, обладающее градусом. Желательно сделать это на твёрдой земле, сидя перед камином или, на худой конец, хотя бы костром.
Мои мечтания прервал странный шум с палубы – что-то с тяжёлым звуком упало, кто-то ругнулся на незнакомом языке, зато вполне узнаваемым мелодичным голосом.
Меня смутило не странное наречие. А тот факт, что кроме Виля эльфов на корабле больше не было. Вернее, раньше я думала, что их больше нет. Интер-р-ресно…
С видом заправского шпиона я бесшумно перевернулась, припадая животом к нагретым канатам. В щель между ящиками было видно лишь малую часть палубы, но и эта часть мне не понравилась.
По большей части, из-за лежащих на грязных досках тел.
Их я насчитала четыре, включая узнаваемую светлую макушку травника. Что с ним, толком не видно – всё, кроме неподвижной головы, было вне моего поля зрения. Но красные пятна на палубе, под ухом, не оставляли места для фантазии.
Сердце, замершее было от ужаса, истерично дёрнулось и забилось где-то в горле. На глазах выступила влага, размазывая страшную картину.
Я отвернулась, обхватив себя руками. Что бы оно ни было, опасность ещё здесь. И этот комок в груди не желает успокоиться…
Я вжалась в ящики, закрыв глаза. Меня
Кто-то может быть ещё жив.
Я ничего не умею!
Там – друзья. Тагир, Дарина… Виль в каюте.
Надо что-то делать.
Как тихо… Элитный отряд князя, видимо, смели в один миг. Иначе я проснулась бы от звуков битвы.
Словно в ответ, что-то звякнуло. Кто-то опять зло выругался. Голос, как у эльфа…
Молниеносно захваченный корабль…
Это не клинки были. Так быстро, так бесшумно… Это магия.
А магия, в этом мире – моя стихия.
Осталось понять, что я могу.
Из атакующих чар в моём распоряжении огонь. Обязательно 'хищный' – в игрушки играть некогда. Из защитных… М-да. Вот с этим плохо. Теоретически, для защиты больше всего подходят Вода и Земля. Ближайшая Земля в паре километров от корабля, причём, видимо, не сзади, а внизу. А с Водой у меня отношения не сложились.Чёрт…
Есть ещё Воздух – моя любимая Сила, не считая Жизни. Но что он может? Воздушную защиту поставить не смогу. Вот разве что отрастить крылья-пропеллер и уворачиваться от атак, держа противника на расстоянии? За неимением лучшего варианта пришлось отталкиваться от этого.
Да, чуть не забыла. Жизнь… Что ты можешь дать, эльфийская Сила? Атакующих чар, как таковых, у тебя нет… Я с удовольствием ещё раз вырастила бы 'погибель' и подарила её врагу, но не в силах повторить своё же колдовство!
Чёрт, чёрт, чёрт!..
Расслабилась, чтоб меня! Решила, что в этом мире всё будет как по маслу и безо всяких шевелений с моей стороны! Вообразила, что весь мир только и мечтает исполнять мои желания, преподнося всё, что захочу, на блюдечке с голубой каёмочкой!
Как говорила в таком случае моя мама, 'А в рот вам не поплевать жёваной морковкой?!'.
Чёрт…
Я впала в отчаянье. Хотелось биться в истерике и сломать свою дурную черепушку о ближайший борт. Представлялось, что будет, если после нападения выживу я одна, и то только потому, что не стану вылезать из своего убежища…
Как я буду смотреть в глаза эльфам? Как я смогу жить дальше?
А главное – имею ли я право… дальше… жить?!
Растерянность отступила. Внутренняя лёгкость сменила нервную дрожь. Даже сердце стало биться ровно, размеренно, словно говоря: 'Я с тобой. Можешь на меня рассчитывать'.
Я улыбнулась, смахивая слёзы. Идите-ка вы куда подальше, господин Страх и миледи Отчаянье…
Губы беззвучно прошептали:
– 'Несравненное право – самому выбирать свою смерть…' [1]
Душа раскрылась, эльфийские чувства затопили сознание.
Шум волн – оглушителен, скрип досок – как когтями по стеклу… Не то! Дальше!
Глаза закрыть. Незачем видеть, впереди только нос корабля и тёмное море – нужно чувствовать. Там, сзади, палуба, усеянная телами матросов, и низкий трюм, где были воины князя и их быки…
1
(с) Николай Гумилёв