Чаша судьбы
Шрифт:
— Я делаю лишь то, о чем ты просил меня.
— По-моему, я не просил тебя флиртовать со всеми без исключения мужчинами.
— Знаешь, дорогой, ты сам выбрал мне платье с глубоким вырезом. А что еще нужно мужчинам? Думаешь, кто-нибудь из них хоть раз посмотрел мне в глаза?
Это замечание разозлило Витторио еще больше. Видимо, потому, что он и сам с трудом мог отвести взор от заманчивой ложбинки, которая скорее подчеркивалась, чем скрывалась платьем.
— Но ты поощряешь их идиотские заигрывания! — заявил он. — И потом, о чем это вы
Дебора лишь загадочно улыбнулась. О, как хотелось Витторио прямо сейчас сорвать с нее чертово платье, уложить на пол и впиться губами в ее волшебную шею!
Повинуясь властному порыву, доведенный до крайности ее молчанием, он притянул Дебору к себе и жадно поцеловал. Сначала она не отвечала на поцелуй, но затем губы ее приоткрылись.
Этот поцелуй длился целую вечность. Дебора почувствовала слабость в коленях. Она вся горела. Чувствуя это, Витторио несколько смягчился. Положив руку ей на бедро, он прошептал:
— Надеюсь, ты понимаешь, чего я от тебя хочу?
— Еще бы! — Дебора вздохнула. — А я надеюсь, что ты в конце концов поймешь, что же нужно мне.
Она произнесла фразу как могла жестко, однако вкладывала в нее совсем другой смысл. Ведь она хотела вовсе не развода. И теперь могла честно признаться себе в этом. Себе, но не Витторио.
– Думаю, у нас с тобой одна и та же цель, — ответил Витторио чуть раздраженно. А потом взглянул на Дебору — и замер, пораженный.
Ее глаза блестели как море в дивную лунную ночь. Они манили его, и звали, и дразнили. Витторио порывисто обнял жену и прижался к ней всем телом.
— Я хочу любить тебя здесь и сейчас, — задыхаясь, произнес он. — Хочу, чтобы ты стала моей сию же секунду. Чтобы ты всегда была моей. Чтобы разговаривала только со мной. Улыбалась только мне…
Он уже не мог остановиться, совершенно не отдавая себе отчета в том, что говорит. Дебора едва слышала его слова. Волны удовольствия захлестывали ее, заставляли трепетать в предвкушении невиданного блаженства.
От Витторио исходил дерзкий, пряный аромат, в котором угадывались нотки терпкого можжевельника, дурманящего сандала, страстного мускуса. Это сочетание сводило Дебору с ума, во сто крат усиливая влечение.
Между ними всегда существовало невероятное притяжение. Никто и никогда не производил на Дебору такого эффекта. Она всерьез боялась, что сейчас и здесь что-то произойдет. Но еще больше опасалась сказать Витторио что-нибудь, о чем потом пожалеет. Например, что любит его и будет любить всегда.
Поэтому Дебора высвободилась из его объятий и выпалила первое, что пришло в голову:
– Мне надо… чего-нибудь выпить! Ужасная жажда!
И это была чистая правда. В горле у нее совершенно пересохло.
Но Витторио не дал ей уйти.
– Посмотри на меня! — потребовал он. Дебора беспомощно подняла глаза на мужа.
Тогда Витторио взял ее лицо в ладони и долго глядел на нее, словно отдавая молчаливый приказ. Казалось, это длилось вечность. А затем Витторио вновь обнял ее за
И Дебора с готовностью прильнула к нему. Губы их соединились в сладком волнующем поцелуе. Напряжение становилось все невыносимее. Она уже не могла, да и не хотела никуда уходить…
Витторио первым пришел в себя.
– Ну что ж, вернемся в дом, — решительно произнес он, с сожалением отрываясь от нее. — Наверное, нас с тобой уже потеряли. А теперь будь умничкой, не выводи меня из себя. Можешь поболтать с моей мамой, или с Маргаритой, или с Чарлиной.
– Только не это! — ужаснулась Дебора. Чарлина и Маргарита были женами лучших друзей Витторио, и в свое время Дебора провела не один вечер в их компании. Но эти дамочки были способны говорить только о двух вещах на свете: о деньгах и нарядах. Нет уж, лучше вообще молчать.
Дебора взяла еще один бокал шампанского, второй за вечер. Но не успела пригубить, как раздались звуки музыки. Кажется, начинались танцы.
И действительно, официальная часть была давно позади. Почти все серьезные деловые люди уже разъехались по домам. На смену им прибывали все новые и новые друзья и приятели хозяина дома. Но Деборе понадобилось долго и тщательно вглядываться в их лица, чтобы понять, кто есть кто.
Патриция Бертола оживленно беседовала с невысоким, но очень импозантным пожилым мужчиной. Покопавшись в памяти, Дебора поняла, что это и есть отец Джеммы, синьор Кричетти. Но что творилось с Патрицией! Дебора никогда прежде не видела свекровь в таком воодушевлении. Куда девался ее неприступный вид! Теплая, искренняя улыбка делало ее лицо совсем молодым. Казалось, даже морщины волшебным образом разгладились. Ну и ну!
А к Деборе тем временем стали подходить мужчины и приглашать ее на танец. Она была безупречно вежлива, но решительно отказывала всем.
Вообще-то Дебора любила танцевать и всегда с удовольствием делала это. Она грациозно двигалась и легко подстраивалась под любого партнера. Если, конечно, тот не был чересчур косолап. Но сейчас Дебора была не в состоянии координировать свои движения. Витторио, как всегда, умудрился свести ее с ума.
Кстати, где это он? То глаз с нее не спускает и следит за каждым передвижением, то исчезает в неизвестном направлении.
В этот момент чья-то рука слегка коснулась ее обнаженного плеча. Деборе не нужно было даже оборачиваться, чтобы узнать, кто это. Ни один мужчина, кроме Витторио, не заставлял трепетать ее одним простым прикосновением. Таким воздушно-легким и в то же время неимоверно обжигающим, словно искра, рождающая пламя.
Дебора все же оглянулась. На нее пристально смотрели чуть задумчивые глаза мужа. Словно ждали чего-то, просили, нет, умоляли. Не в силах отвести взгляда, Дебора замерла в сладком оцепенении. На мгновение мелькнула мысль, что эти глаза не могут лгать. Быть может, она ошиблась год назад, когда собрала вещи и сбежала из роскошного особняка Бертола, быть может, приняла чересчур поспешное решение…