Чаша роз
Шрифт:
Я не знаю, каким словом называется эта часть тела. Надо будет спросить Уилла. В любом случае его реакция была быстрой, и свет действительно засиял ярче, чем в прошлый раз.
— Что ты думаешь? — спросила я наконец, переведя дух.
— Восхитительно, — ответил Уилл.
— Нет, я про свет.
— И это тоже.
Я села и строго посмотрела ему в глаза:
— Уилл, я серьезно.
Он вздохнул:
— Хорошо. Свет изменился и стал ярче. Но я до сих пор не знаю, что это значит. — Уилл тоже сел, подобрал свалившиеся на пол подушки и положил в изголовье кровати нам под спины (конечно, не подушки с Граалем и Копьем, это было
Я нервно сглотнула.
— Это ведь хороший знак?
— Надеюсь. Это свет, а не тьма, и он напоминает мне… — Уилл медленно выдохнул. — Напоминает мне свет, исходящий от Грааля.
— Мне тоже. Только я никакого света от Грааля не видела, зато Копье сияло. — Я с надеждой посмотрела на Уилла: — Может быть, нам было предназначено пожениться? Заниматься любовью?
Он широко улыбнулся, потом посерьезнел.
— Это весьма убедительно. Могу лишь сказать, что надеюсь на это. А пока… — Он снова обнял меня, прижимая мою голову к своему плечу. — А пока мы должны поспать, и как только рассветет, отправимся в путь. Чем скорее мы доберемся до Рослина, тем лучше.
Я кивнула и натянула повыше одеяло. В какой-то миг свет снова запульсировал вокруг нас, и я позволила себе надеяться. И все-таки я не сразу заснула, я никогда не могла хорошо спать при свете.
Мы уехали на рассвете. Я видела, что Уилл все еще утомлен, и через несколько часов предложила сменить его. Сначала он сопротивлялся, не веря, что я смогу справиться с экипажем и парой лошадей. Однако мои навыки произвели на него такое впечатление, что он позволил себе немного вздремнуть. Время от времени я с тревогой поглядывала на него. Он все еще бледен после ранения. И хотя Грааль помог ему быстро оправиться, он все-таки потерял много крови и сильно страдал от лихорадки.
Уилл этого не знает, но я старалась и стараюсь, чтобы Грааль совсем исцелил его. Каждое утро, перед тем как отнести Грааль в карету, я беру его в руки и молюсь, чтобы он избавил Уилла от болезни. Если он не годится в рыцари Грааля, как он уверяет, то я также не подхожу на роль Хранительницы Грааля, поскольку, насколько я вижу, его выздоровление не ускоряется.
Грааль каждое утро выглядит для меня красивее, но он не сияет, как Копье. Возможно, я не очень нравлюсь Граалю. И если он так относится ко мне, назначенной Хранительницей, то я не чувствую себя обязанной любить его в ответ.
Я должна заканчивать — мы остановились в гостинице, чтобы запастись провизией, и позволили себе задержаться на час и перекусить. Уилл снова возьмется за поводья, и я уверена, что мы наверстаем проведенное здесь время.
Глава 5,
в которой Хранительница и рыцарь путешествуют по грязи
Только этого нам не хватало. К вечеру мы добрались до шотландской границы, миновали ее и проехали несколько миль от Мелроуза. Я решил ехать более коротким, хоть и трудным путем через Нортумберленд, и тогда начался дождь и разошелся не на шутку. Вспышки молнии, перепуганные
Выпустив поводья, я схватил Арабеллу и полетел на траву, вернее, в грязь на обочине дороги. Боль пронзила мою руку, я надеялся, что рана не открылась. Я видел, что Арабелла в порядке, поэтому отпустил ее и пошел к лошадям. Это оказалось трудным делом — ноги разъезжались на скользкой грязи, лошади вставали на дыбы и ржали от страха. Но я ухитрился ухватить уздечку коренника и ласково говорил с ним, пока обе лошади не успокоились.
Рука у меня болела, но я не мог себе позволить обращать на это внимание. Было ясно, что ось сломалась, карета развалилась. Освобождая лошадей от упряжи, я оглянулся на Арабеллу. Меня порадовало, что она правильно восприняла ситуацию — уже забрала из чемодана самое необходимое, выбросила на обочину несколько шляп, спрятала Грааль в шляпную картонку, тщательно завернула в шаль Копье, положила его в наволочку и связала углы, чтобы получилась ручка.
К тому времени, когда я закончил осматривать лошадей, Арабелла уже была готова ехать верхом на мерине, более спокойном из двух лошадей. Вторую лошадь придется вести за собой на поводе. Серьезных ран у нее нет, но есть легкая ссадина, я не хочу утомлять лошадь, нагружая седоком.
Арабелла нашла пень, с которого можно сесть в седло, я согнул ногу и ухватился за лодыжку. Сунув ногу в это своеобразное стремя, Арабелла уселась позади меня. Она ободряюще улыбнулась, взяв меня за руку, и я заметил синяк у нее на подбородке. Мне было невыносимо, что она пострадала, но я восхищался ее силой духа.
Когда мы продолжили путь, я чувствовал, как Арабелла дрожит, позади меня, она прижималась ко мне, чтобы согреться. Небо потемнело, к холодному дождю добавился снег. Нужно поскорее найти укрытие: не хочу, чтобы Арабелла заболела. Я проклинал себя за то, что по дороге мы не пересели в дорожную карету, но я хотел ехать быстро, а быстрее моего экипажа я ничего не знал: это компромисс между медленной тяжелой каретой и быстрой верховой ездой.
Увидев в отдалении свет, я вздохнул с облегчением, мерин, должно быть, почувствовал мои эмоции и побежал резвее. Впереди замаячил большой дом, мы явно во владениях какого-то джентльмена, и если он окажется гостеприимным, мы скоро получим передышку.
Потребовалось три громких удара в дверь, чтобы на пороге появился лакей. Он собирался отказать нам, поскольку наш затрапезный вид не рекомендовал нас респектабельными людьми. Но позади лакея послышался детский голос, темноволосый мальчик подбежал к двери и выглянул на улицу. Его глаза округлились, когда он нас увидел.
— Вы ангелы? — спросил он.
— Уолт, проказник, иди сюда, — произнес мужской голос с мягким шотландским акцентом. — Роб, я сам посмотрю, кто там.
Лакей послушно поклонился и отошел.
— Смотри, пап, ангелы!
Крупный крепкий мужчина шире распахнул дверь и всматривался в нас.
— Ну если так, окажем ангелам гостеприимство. Входите, входите. Погода ужасная. Хороший хозяин собаку в такую погоду не выгонит.
Маленький Уолт серьезно посмотрел на отца:
— Пап, ты говорил, что ангелы могут маскироваться, или это только сказки?
— Это правда, мой мальчик, — улыбнулся ему отец. — И если ты поднимешься поужинать, то одного увидишь, уверяю тебя.
— Но ведь наверху только мама, — озадаченно посмотрел на него мальчик.