Чаша отравы
Шрифт:
— А что это за интерес? — поинтересовался Рахим.
— Хороший вопрос, особенно из уст рабочего, — улыбнулся Иван. — Ну, что ж, запоминай: интерес, высшая цель рабочего класса — не в том, чтобы выбить у буржуазии большую зарплату. А в том, чтобы уничтожить буржуазию как класс и изъять у нее собственность, капитал. Изъять для того, чтобы эта собственность стала общенародной, как это уже было в СССР. И чтобы в рамках такой системы достаток человека зависел только от успехов в труде, а не от положения в господской иерархии.
— Значит, социалистическая революция... — сказал Рахим.
— Да. Это в том числе и твоя великая, почетная миссия как рабочего человека. Как внука кавалера
— Значит, насилие... — сказал Денис. — Так? Задать подобный вопрос имею право. Я ведь сам... Хотя, конечно, не искал насилия, а вынужден был к нему прибегнуть...
— Увы, не мы выбираем. Это неумолимый исторический процесс. Я ни к чему не призываю, я просто констатирую неизбежное, которое следует из текущих тенденций и объективных социальных законов. Война уже идет — и даже не война, а односторонняя бойня. Погибают мирные жители. То, что произошло с тобой, как раз эпизод этой бойни.
Денис шумно вздохнул:
— Значит, придется пройти через это...
— Такова поступь истории. У нас уже есть опыт. Преодоление кризиса, выход общества на новый уровень, разрешение противоречий и ликвидация социальных проблем может быть достигнуто только благодаря ленинскому подходу к социализму, к революции. То есть нужно полностью и безоговорочно упразднить власть буржуазии, а не достичь с ней компромисса по европейскому или латиноамериканскому варианту.
— А как понимать то, что происходило в Белоруссии? И исходя из отношения тех же левых к этим событиям? Мы видели, что мнения разделились... — сказал Гена.
— Мы должны соблюдать осторожность и не опускаться до буквального, вульгарного понимания классового подхода. А вульгарное понимание — это в том числе и отказ от поддержки белорусского государства. И даже ковидобесие пресловутое. Поймите — важны не конкретные рабочие коллективы и их субъективные интересы, как правило, кстати, привитые им извне. А то, в какой степени реализуются интересы трудящихся в целом, насколько преодолено классовое деление, насколько государство действует во имя всех. Игнорировать это обстоятельство — буквальный, примитивный рабочизм.
— То есть ты считаешь, что нынешнее белорусское государство нужно поддерживать не только с точки зрения предотвращения украинского сценария, но и с точки зрения построения справедливого общества... — сказал Дашкевич.
— Да, конечно. И еще оно ценно одним, пусть и не сразу видимым обстоятельством. Стабильное, пусть и подверженное внешним ударам, существование этого, в общем, дружественного к простым трудящимся строя, с мощным госсектором, весомой социальной поддержкой — и в то же время с частично допущенными рыночными механизмами доказывает одну крайне неудобную для многих истину. То, что само по себе наличие рыночных механизмов внутри социализма отнюдь не ведет к контрреволюции. Конечно, в самодостаточной социалистической стране надо всегда держать курс на сворачивание подобного, но тут главное, есть ли за этим укладом надлежащий контроль, не служат ли рыночные механизмы инструментом паразитирования на экономике и усиления частных центров накопления могущества за счёт общества. Если всё с этим в относительном порядке, то мы видим, что такой строй может держаться до тех пор, пока верховная власть не перерождается. И если не перерождается, если
— Логично, — согласился Гена. — Белоруссия это ведь госкапитализм?
— Ну, если Ленин называл социализм государственным капитализмом, только направленным на пользу всего народа, то по структуре собственности да, госкап превалирует. Вопрос только в том, в чьих интересах. Там, и я говорил на эту тему, нет паразитического олигархата, то есть коллективного грабителя и угнетателя народа. Госкап может быть разный. Или, как в Белоруссии, в интересах народа, то есть почти социализм. Или в интересах узкой прослойки, как в России, Казахстане, Азербайджане, большинстве республик Средней Азии.
— А влияет ли как-нибудь существование Белоруссии на то, что происходит в России? — уточнил Денис.
— Я склоняюсь к тому, что скорее да, чем нет. Хотя на первый взгляд это и неочевидно. Помните, я говорил о советской тени? Над Россией есть белорусская тень, хоть и не очень заметная. Она проявляется хотя бы в том, что владельцы России не смеют понижать жизненный уровень населения существенно ниже, чем в Белоруссии. А то возникнут неудобные вопросы. Белоруссия стала окном для тех россиян, кому антиконституционным образом закрыли выезд за границу. Правда, в этом году Россия ввела даже в Белоруссию выездные визы. А что касается мира, то над ним с каждым годом усиливается «тень КНР», пока тоже не слишком заметная. В Китае рядовые люди становятся всё зажиточнее, что немыслимо для капиталистических стран, где, несмотря на развитие производительных сил и рост производительности труда, взят курс на сознательное ограбление масс и радикальное обогащение верхушки. Вообще, Китай, хочет он этого или нет, становится узлом, где сойдутся все главнейшие социальные противоречия планеты, — и это произойдет уже в ближайшие десятилетия.
— А как ты считаешь, большинство людей за социализм или капитализм? — поинтересовался Рахим.
— Еще один хороший вопрос, — сказал Иван. — Формально арифметическое большинство — за социализм. Но это большинство хочет, чтобы пришел добрый правитель и преподнес им социализм или нечто похожее... ну, если и не на блюдечке, то без изнурительной борьбы. Условно говоря, в Белоруссии это удалось. И то, что там достигнуто, это заслуга и лично президента, и всего белорусского народа, множества людей разных профессий, которые восстанавливали, строили, подавляли оргпреступность, расплодившуюся в годы развала Союза. Но там это стало возможным благодаря тому, что буржуазная власть к моменту избрания Лукашенко еще не окостенела, не стала сильной. В остальных республиках не так. Там власть готова жесточайше давить простой народ.
— А сам народ? — сказал Денис.
— Увы... Активные, политизированные слои населения в массе своей поддерживают не коммунистов, а либертарианцев, фашистов. Персонально Увалова. Если и голосуют за коммунистов, то только за тех, на кого укажет пальцем «безальтернативный лидер оппозиции». Так что если смотреть не на то, за что выступает простое большинство, а приписать каждому жителю коэффициент его социального влияния и готовности к собственным активным действиям, то мы увидим, что пока что у буржуазной системы многократный запас превосходства над сторонниками социализма. Как за счет власти, так и за счет организованных противников этой власти «справа».