Чаша огня
Шрифт:
— Кто убил Илви?! Ну, говори! Где Вилен и Блант?
Я снова встряхнул его. Голова Эвида болталась из стороны в сторону, глаза бессмысленно смотрели в одну точку.
— Вы, кажется, хотели видеть меня, Новак? Я очень рад, что наши желания, наконец, совпали!
Я резко обернулся. У входа в подсобное помещение стоял Хаим Вилен в синем летном комбинезоне и тонко улыбался. В руках у него был излучатель. Первой мыслью было броситься на него, вцепиться руками в горло и сдавливать пальцы, пока это обрюзгшее нескладное тело не обмякнет, не перестанет шевелиться подо мной. Но Вилен, видимо, угадав мои мысли, угрожающе поднял излучатель
— Свяжи-ка его, Хон, чтобы не натворил глупостей! Он еще пригодится нам живым.
Из-за спины Вилена появился Хон Блант тоже с излучателем в руках. Глаза его хищно горели, а оскаленные зубы резко выделялись на фоне черной бороды. Сейчас он был похож на разбойника. Сделав несколько неуверенных шагов в мою сторону, он остановился, ища глазами, чем бы связать мне руки. Не найдя ничего подходящего, вернулся в подсобное помещение. Эвид стоял в стороне, постепенно приходя в себя.
— Ну, что же, уважаемый представитель закона! — снова заговорил Вилен, поигрывая излучателем. — Вот и настало время внести ясность в наши с вами отношения.
Он сделал паузу, ожидая моей реакции, но я молчал.
— Вы, наверное, сейчас ненавидите меня и всем сердцем желаете моей смерти? Пожалуй, у вас есть на это причины. Но, к сожалению… к вашему сожалению, — поправился он, — обстоятельства изменились не в вашу пользу, и у вас не будет возможности отомстить мне, ни сейчас, ни потом. Взяв на себя роль защитника «униженных и оскорбленных», вы совершенно забыли о собственной безопасности. А зря! В вашем положении нужно было думать, прежде всего, о себе. Эта игра с огнем зашла слишком далеко, и теперь ваша жизнь зависит от того, будете ли вы достаточно благоразумны, чтобы сотрудничать с нами.
— Что вам нужно от меня?
Я смотрел в его прищуренные глаза, лихорадочно обдумывая возможности своего спасения. Вилен усмехнулся.
— Такое начало мне нравится! Вы же умный человек, Новак, и должны понимать, что у вас нет другого выхода, как встать в наши ряды. Нам нужны точные координаты местоположения «Черного Грома» и ваша помощь в качестве проводника.
Он посмотрел на Эвида. Тот кивнул, подошел ближе, потирая ушибленную челюсть.
— Вы хотите, чтобы я помог вам проникнуть на «Черный Гром»? — холодно усмехнулся я.
— А разве у вас есть выбор? — Вилен приподнял одну бровь.
— Выбор есть всегда!
— Да, да! Вы правы. У вас действительно есть два пути: либо умереть, либо вернуться на Землю вместе с нами и стать героем космоса.
— Вернуться на Землю с преступниками и сделать их героями? Никогда! Я выбираю смерть!
— Не геройствуйте, Новак! — покачал головой Вилен. — Не нужно. Все равно никто этого не оценит. Я даю вам реальный шанс спасти свою шкуру, и если вы не воспользуетесь этим шансом, это будет самой большой глупостью, которую вы совершали в своей жизни, — его губы вытянулись в тонкую линию. Из кладовой вышел Хон Блант, неся кусок тонкого страховочного троса. Он остановился, вопросительно глядя на Вилена. Тот кивнул в мою сторону:
— Чего смотришь? Вяжи его!
Хон пожал плечами и направился ко мне, засунув излучатель себе за ремень. В один миг, словно озарение, в моей голове пронесся план спасения. Хон уже накидывал веревку мне на плечи, когда я резко пригнулся, выскальзывая из его рук, подхватил его за обе ноги и, опрокинув, швырнул его грузное тело прямо на Вилена. Тот испуганно
Устало опустившись на пол, я отбросил излучатель в сторону, чувствуя, как горит от ожога мой лоб. Страшная усталость накатилась на меня, словно, все это время я нес на себе непосильный груз, и вот, наконец, сбросил его. В душе была пустота и холод. Я смотрел в пространство перед собой и ничего не видел. Одно желание сейчас — лечь где-нибудь под ночным земным небом и долго-долго смотреть на звезды…
Эпилог
— Не больно, Максим? Придется потерпеть!
Кита Мукерджи аккуратно бинтовала мою голову. Я терпел, хотя боль была тупой и настойчивой, а бинты пропитались мазью от ожогов и прилипали ко лбу.
— О чем ты думаешь?
Темные глаза врача «Черного Грома» пристально смотрели на меня. Глубина в этих глазах была сравнима разве что с глубиной вечного Космоса, хотя я прекрасно знал, что космос гораздо глубже наших мыслей, и безконечнее нашей памяти.
— О чем? О многом… и ни о чем.
— Так не бывает, Максим! — улыбнулась Кита.
Я посмотрел на нее и тоже улыбнулся. За стеклом иллюминатора всходило солнце. Впервые красная заря чужой планеты не казалась мне такой мрачной и зловещей. Подрумяненные лиловые тучи сбились на горизонте, словно стадо испуганных овец. Широкие красные лучи огромным веером ложились на сверкающую поверхность болота, рождая призрачное розовое сияние. При виде этого нежного сияния, на душе у меня стало легко и радостно. Я повернулся к врачу «Черного Грома».
— Очень хочется на Землю!
Она пристально посмотрела мне в глаза. Наконец, кончики ее губ дрогнули в улыбке. Кита положила теплую ладонь мне на плечо.
— Теперь уже совсем скоро!..
Могучий корабль, озаренный лучами красного солнца, преодолел цепкие путы тяготения и, пронзив темное облако на краю системы, вырвался на звездный простор — израненный, обожженный, но гордый и непобежденный. И в самой глубине его, под защитой прочных переборок и дверей, собрались люди — такие же гордые и непобежденные. Они, молча, созерцали красоту звезд, горевших на смотровых экранах, думая каждый о своем. Впереди у них была трудная и кропотливая работа по вычислению и корректировке обратного курса, ведь судьба забросила их так далеко от родной планеты. Затем долгие месяцы, а может и годы пути через глубины космоса, пока, наконец, на передних экранах не забрезжит свет далекой желтой звездочки, затерянной среди тысяч других звезд — земное Солнце.